ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

Лермонтов Михаил Юрьевич [3(15).10.1814, Москва, — 15(27).7.1841, Пятигорск], русский поэт. Родился в семье капитана в отставке Ю. П. Лермонтова (1787—1831); мать — М. М. Арсеньева (1795—1817). Рано остался без родителей, воспитывался у бабушки — Е. А. Арсеньевой, которая дала внуку разностороннее образование. Детство Л. прошло в её усадьбе — с. Тарханы (ныне с. Лермонтове Пензенской области), где будущий поэт наблюдал картины крестьянского быта и сельской природы, прислушивался к народным песням, преданиям о Степане Разине, Емельяне Пугачеве. Глубокий след в памяти Л. оставили поездки с родными на Кавказ (1818, 1820, 1825). В 1828—30 Л. учился в Москве в Благородном пансионе; начал писать стихи, создал первые поэмы («Черкесы», «Кавказский пленник»), отмеченные подражанием А. С. Пушкину. Большое значение для формирования мировоззрения Л. имели годы пребывания в Московском университете (1830—32) одновременно с В. Г. Белинским, А. И. Герценом, Н. П. Огаревым, уже тогда влиявшими на общий идейный уровень студенчества. В это время Л. написаны лирические стихи, поэмы, драмы, в том числе драма «Странный человек» (1831), выразившая ненависть к деспотической власти и крепостному праву. После столкновений с реакционной профессурой Л. покинул университет, переехал в Петербург и поступил в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, в которой провёл «два страшных года», заполненных военной муштрой. Урывками, тайком Л. работал здесь над романом «Вадим», рисующим эпизоды Пугачевского восстания. Выпущенный из школы корнетом (1834), Л. служил в лейб-гвардии Гусарском полку, стоявшем в Царском Селе, но много времени проводил в Петербурге.Критические наблюдения этой поры над жизнью аристократического общества легли в основу драмы «Маскарад» (1835), которую Л. переделывал несколько раз, но так и не добился разрешения на постановку.

Крутой перелом в творчестве и судьбе Л. определило стихотворение «Смерть поэта» (1837) — гневный отклик на гибель Пушкина. Стихи, осуждавшие не только убийцу, но и придворную знать — виновницу свершившейся трагедии, разошлись по всей России. Л. был арестован, а затем переведён в Нижегородский драгунский полк, находившийся в Грузии. Во время ссылки Л. встречался с опальными декабристами; познакомился с грузинской интеллигенцией, живо интересовался фольклором горских народов, их бытом и языком. Кавказские темы заняли прочное место в творчестве Л. — писателя и художника (он был одарённым живописцем и рисовальщиком). В 1838 после хлопот Арсеньевой и В. А. Жуковского Л. был переведён в Гродненский гусарский полк, стоявший под Новгородом, но по пути к месту новой службы задержался в столице; весной возвращен в лейб-гвардии Гусарский полк. Два года, проведённые Л. в Петербурге (1838—1840), — время расцвета его таланта.

Стихи Л. стали регулярно появляться в печати. Большой успех имела историческая поэма «Песня про царя Ивана Васильевича...» (опубликована в 1838 без имени автора, не пропущенного цензурой). Л. сблизился с редакцией журнала «Отечественные записки», познакомился с Белинским. В феврале 1840 за дуэль с Э. Барантом, сыном французского посла, Л. был предан военному суду и снова выслан на Кавказ в действующую армию. Как участник тяжёлого сражения при р. Валерик в Чечне он дважды представлялся к наградам, но царь, не желая облегчить участь поэта, отклонил эти представления. В феврале 1841 Л. был разрешен короткий отпуск в столицу для свидания с Е. А. Арсеньевой, но вскоре, полный мрачных предчувствий, он вынужден был снова отправиться в полк. В последние месяцы жизни Л. создал свои лучшие стихи — «Родина», «Утёс», «Спор», «Листок», «Нет, не тебя так пылко я люблю...». Последнее произведение поэта — «Пророк». По пути в полк Л. задержался для лечения в Пятигорске. Тайные недоброжелатели, хорошо знавшие, как относятся к Л. в придворных кругах, способствовали возникновению ссоры Л. с офицером Н. С. Мартыновым и не предотвратили дуэль, закончившуюся убийством поэта. По поводу этой трагической смерти Белинский писал: «... Новая, великая утрата осиротила бедную русскую литературу» («Отечественные записки», 1841, № 9, отд. 6, с. 2). Л. был похоронен на городском кладбище в Пятигорске 17(29).7.1841. Позднее гроб с телом Л. был перевезён в с. Тарханы и 23.4(5.5).1842 погребён в семейном склепе Арсеньевых.

Л. выступил в русской литературе как наследник и продолжатель Пушкина, в эпоху, когда дворянская революционность (после разгрома декабристского движения в 1825) искала новых путей развития. Уже юношеская поэзия Л. была проникнута страстной мечтой о свободе, содержала призывы к действию (стихотворения «Жалобы турка», «Монолог»). Ослабление общественного движения окрасило его творчество в пессимистические тона, но тогда же начал складываться и острокритический взгляд поэта на современность; уже в ранних стихах нашла выражение его тоска по идеалу. Развивая многие художественные принципы Пушкина, Л. выразил новый этап в развитии русского общественного сознания, и это определило глубокое своеобразие его поэзии, тонко отмеченное Белинским: «Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце... Да, очевидно, что Лермонтов поэт совсем другой эпохи и что его поэзия — совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества» (Полн. собр. соч., т. 4, 1954, с. 503). Творчество

Л. питали традиции романтической лирики декабристов, ему была близка мятежная поэзия Д. Г. Байрона. Особенности романтического искусства отвечали индивидуальному складу Л.-поэта, помогли ему выразить свободолюбивые и мятежные идеалы, утвердить идею свободы личности. Лермонтовский романтизм, далёкий от всякой созерцательности, наполнен трагически обострённым чувством, напряжённой мыслью; при этом он включает элементы реалистического видения мира, постепенно занимавшие всё большее место в поэзии Л. Так, в основе романтической поэмы «Мцыри» (1839) — реальный сюжет из кавказской жизни того времени и острозлободневная идейная коллизия: вольный горец взят в плен царским генералом и заточен в монастырь; его неукротимая жажда свободы становится ярким выражением протеста против всякого гнёта и подавления личности. Показательна творческая история поэмы «Демон», над которой Л. работал с 1829 почти до конца жизни: условно-романтическая обстановка постепенно уступала в ней место жизненно конкретным описаниям; с каждым новым вариантом всё более прояснялась главная цель автора — создать в образе Демона грандиозное аллегорическое воплощение мятежа личности против несправедливости «мирового порядка». Передовые современники именно так восприняли философский смысл «Демона», явившегося вершиной русской романтической поэзии. В то же время в последних редакциях поэмы всё более отчётливо раскрывается бесперспективность эгоцентрического «демонизма», усиливаются мотивы духовного возрождения — через любовь души, «открытой для добра».

Со 2-й половины 30-х гг. творчество Л. становится многообразнее по содержанию, богаче в жанровом и стилистическом отношении. Работая над новыми романтическими поэмами, Л. одновременно пишет стихотворные повести из современной жизни («Сашка», «Тамбовская казначейша»), в которых изображение быта и нравов приобретает сатирический характер. В поэтический мир Л. входят большие вопросы современности, раздумья о судьбе поколения («Дума», 1838), о трагическом одиночестве свободолюбивого человека, о нравственном состоянии общества. В стихотворении «Поэт» (1838) Л. провозглашает высокие идеалы гражданской поэзии, которая должна воспламенять «бойца для битвы». С нарастанием реалистических элементов связано также утверждение в творчестве Л. народной темы, обращение к устной эпической поэзии, воссоздание русского народного характера («Песня про царя Ивана Васильевича...», «Бородино», 1837, «Завещание», 1840, «Родина», 1841).

Торжеством лермонтовского реализма явился роман «Герой нашего времени» (1840), насыщенный глубоким общественным и психологическим содержанием. Художественным открытием непреходящего значения стал образ главного героя романа — Печорина, который показан на широком фоне жизни русского общества. Средствами реалистического письма Л. обнажает в своём герое трагическое противоречие между глубиной его натуры и бесплодностью действий. Идейно-творческая зрелость Л. сказалась и в художественном новаторстве романа, в совершенстве его композиции, в тонком, психологически мотивированном раскрытии характеров и душевной жизни персонажей, в несравненном по своей точности и чистоте языке, которым восхищались Н. В. Гоголь, Л. Н. Толстой, А. П. Чехов.

В творчестве Л. тесно переплелись гражданские, философские и субъективные, глубоко личные мотивы. Он внёс в русскую поэзию «железный стих», отмеченный небывалой прежде энергией выражения мысли. Отвечая насущным потребностям духовной жизни русского общества и освободительного движения, поэзия и проза Л. подготавливали новый расцвет отечественной литературы. Влияние Л. прослеживается в творчестве Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, а также в современной поэзии (А. А. Блок, В. В. Маяковский). Его драматургия сыграла значительную роль в развитии театрального искусства. Наследие Л. нашло многообразную интерпретацию в живописи, театре, кинематографе. Его стихи обогатили русскую музыку, послужив основой для оперного («Демон» А. Г. Рубинштейна), симфонического («Утёс» С. В. Рахманинова, «Три пальмы» А. А. Спендиарова) и романсного (А. С. Даргомыжский, М. А. Балакирев и др.) творчества, стали народными песнями («Выхожу один я на дорогу..»).

Советская наука — лермонтоведение — много сделала для изучения жизни Л. и сложной идейно-художественной проблематики его творчества. Осуществлена большая текстологическая и комментаторская работа; на основании материалов, неизвестных или недоступных прежним исследователям, почти заново воссоздана биография поэта. Мемориальные музеи Л. созданы в с. Лермонтове Пензенской области, где прошли детские годы поэта, и в г. Пятигорске, где Л. провёл последние месяцы своей жизни.


Соч.: Полн. собр. соч., т. 1—5, П., 1910—13; Полн. собр. соч., т. 1—5, М. — Л., 1935—37; Сочинения, т. 1—6, М. — Л., 1954—57; Собр. соч., т. 1—4, М., 1964—65.


Лит.: Белинский В. Г., М. Ю. Лермонтов. Статьи и рецензии, 2 изд., Л., 1941; Висковатый П. А., М. Ю. Лермонтов. Жизнь и творчество, М., 1891; Венок М. Ю. Лермонтову. Юбилейный сб., М. — П., 1914; Дурылин С. Н., Как работал Лермонтов, М., 1934; Кирпотин В. Я., Политические мотивы в творчестве Лермонтова, М., 1939; Гинзбург Л. Я., Творческий путь Лермонтова, Л., 1940; Розанов И. Н., Лермонтов — мастер стиха, М., 1942; Бродский Н. Л., М. Ю. Лермонтов. Биография, т. 1, 1814—1832, М., 1945; Андреев-Кривич С. А., Лермонтов. Вопросы творчества и биографии, М., 1954; Соколов А. Н., М. Ю. Лермонтов, 2 изд., М., 1957; Михайлова Е. Н., Проза Лермонтова, М., 1957; Эйхенбаум Б. М., Статьи о Лермонтове, М. — Л., 1961; Латышев С., Мануйлов В., Как погиб Лермонтов, «Русская литература», 1966, № 2; Андроников И. Л., Лермонтов. Исследования и находки, 2 изд., М., 1967; Мануйлов В. А., Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова, М. — Л., 1964; Герштейн Э. Г., Судьба Лермонтова, М., 1964; Максимов Д. Е., Поэзия Лермонтова, М. — Л., 1964; Григорьян К. Н., Лермонтов и романтизм, М. — Л., 1964; Творчество М. Ю. Лермонтова. [Под ред. У. Фохта], М., 1964; М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников, М., 1964; Виноградов И., Философский роман Лермонтова, «Новый мир», 1964, № 10; Mersereau J., М. Lermontov, Carbondale (III.), 1962; Gane Т., Lermontov, Buc., 1963; Opitz R., Etappen im Schaffensweg Lermontovs, «Zeitschrift für Slawistik», 1963, Bd 8, H. 4, S. 571—82; Kempa W. A., Lermontow w Polsce. Szkis bibliograficzny, «Slavia orientalis», 1964, № 4, s. 459—80; М. J. Lermontov v české literature. Bibliografie, Praha, 1965; Мануйлов В. А., Гиллельсон М. И., Вацуро В. Э., М. Ю. Лермонтов. Семинарий, Л., 1960; Кандель Б. Л., Библиография переводов романа «Герой нашего времени» на иностранные языки, в кн.: Лермонтов М. Ю., Герой нашего времени, М., 1962; История русской литературы XIX в. Библиографический указатель, М. — Л., 1962; М. Ю. Лермонтов. Рекомендательный указатель литературы, Л., 1964.

В. В. Жданов.


Смотреть больше слов в «Большой Советской энциклопедии»

ЛЕРМОНТОВ ФЕОФАН НИКАНДРОВИЧ →← ЛЕРМОНТОВ (ГОРОД В СТАВРОПОЛЬСКОМ КРАЕ)

Смотреть что такое ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ в других словарях:

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

гениальный русский поэт. Родился в Москве в ночь со 2 на 3 октября 1814 г. Русская ветвь рода Лермонтовых ведет свое начало от Георга Лермонта, выходца из Шотландии, взятого в плен при осаде крепости Белой и в 1613 г. уже числившегося на *Государевой службе*, владевшего поместьями в Галичском уезде (ныне Костромской губернии). В конце XVII века внуки его подают в Разрядный Приказ *Поколенную роспись*, в которой они называют своим предком того шотландского вельможу Лермонта, который, принадлежа к *породным людям Английской земли*, принимал деятельное участие в борьбе Малькольма, сына короля Дункана, с Макбетом. Фамилию Lermont носит также легендарный шотландский поэт-пророк XIII века; ему посвящена баллада Вальтера Скотта: *Thomas the Rymer*, рассказывающая о том, как Томас был похищен в царство фей и там получил вещий свой дар. Юная фантазия Лермонтова колеблется между этим чарующим преданием о родоначальнике-шотландце и другой, также пленительной для него мечтой - о родстве с испанским герцогом Лерма. Он называет Шотландию *своей*, считает себя *последним потомком отважных бойцов*, но в то же время охотно подписывается в письмах М. Lerma, увлекается сюжетами из испанской жизни и истории (первые очерки *Демона*, драма *Испанцы*) и даже рисует портрет своего воображаемого испанского предка. В поколениях, ближайших ко времени поэта, род Лермонтовых считался уже захудалым; отец его, Юрий Петрович, был пехотный капитан в отставке. По словам близко знавших его людей, это был замечательный красавец, с доброй и отзывчивой душой, но крайне легкомысленный и несдержанный. Поместье его - Кропотовка, Ефремовского уезда Тульской губернии - находилось по соседству с имением Васильевским, принадлежавшим Елизавете Алексеевне Арсеньевой, урожденной Столыпиной. Красота и столичный лоск Юрия Петровича пленили единственную дочь Арсеньевой, нервную и романтически-настроенную Марию Михайловну. Несмотря на протесты своей гордой матери, она вскоре стала женой небогатого *армейского офицера*. Семейное их счастье продолжалось, по-видимому, очень недолго. Постоянно болея, мать Лермонтова умерла весною 1817 г., оставив в воспоминаниях сына много смутных, но дорогих ему образов. *В слезах угасла моя мать*, - говорил Лермонтов и помнил, как она певала над ним колыбельные песни. Бабушка Лермонтова, Арсеньева, перенесла на внука всю свою любовь к умершей дочери и страстно к нему привязалась, но тем хуже стала относиться к зятю; распри между ними приняли такой обостренный характер, что уже на 9-й день после смерти жены Юрий Петрович вынужден был покинуть сына и уехать в свое поместье. Он лишь изредка появлялся в доме Арсеньевой, каждый раз пугая ее своим намерением забрать сына к себе. До самой смерти его длилась эта взаимная вражда, и ребенку она причинила очень много страданий. Лермонтов сознавал всю неестественность своего положения и все время мучился в колебаниях между отцом и бабушкой. В драме *Menschen und Leidenschaften* отразилось болезненное переживание им этого раздора между близкими ему людьми. Арсеньева переехала вместе с внуком в имение *Тарханы*, Пензенской губернии, где и протекало все детство поэта. Окруженный любовью и заботами, он уже в ранние годы не знает радости и погружается в собственный мир мечты и грусти. Здесь сказывалось, быть может, и влияние перенесенной им тяжелой болезни, которая надолго приковала его к постели и приучила к одиночеству; сам Лермонтов сильно подчеркивает ее значение в юношеской неоконченной *Повести*, где рисует свое детство в лице Саши Арбенина: *Он выучился думать... Лишенный возможности развлекаться обыкновенными забавами детей, Саша начал искать их в самом себе. Воображение стало для него новой игрушкой... В продолжение мучительных бессонниц, задыхаясь между горячих подушек, он уже привыкал побеждать страдания тела, увлекаясь грезами души... Вероятно, это раннее умственное развитие немало помешало его выздоровлению*. Уже теперь намечается в Лермонтове распад между миром затаенных грез и миром повседневной жизни. Он чувствует себя отчужденным среди людей и в то же время жаждет *родной души*, такой же одинокой. Когда мальчику было 10 лет, его повезли на Кавказ, на воды; здесь он встретил девочку лет 9-ти и в первый раз узнал чувство любви, оставившее память на всю его жизнь и неразрывно слившееся с первыми подавляющими впечатлениями Кавказа, который он читает своей поэтической родиной (*Горы Кавказа для меня священны; вы к небу меня приучили, и я с той поры все мечтаю о вас, да о небе*). Первыми учителями Лермонтова были какой-то беглый грек, больше занимавшийся скорняжным промыслом, чем уроками, домашний доктор Ансельм Левис и пленный офицер Наполеоновской гвардии, француз Капэ. Из них наиболее заметное влияние оказал на него последний, сумевший внушить ему глубокий интерес и уважение к *герою дивному* и *мужу рока*. По смерти Капэ был взят к дом французский эмигрант Шандро, выведенный потом Лермонтовым в *Сашке* под именем маркиза de Tess, *педанта полузабавного*, *покорного раба губернских дам и муз*, *парижского Адониса*. Шандро скоро сменил англичанин Виндсон, знакомивший Лермонтова с английской литературой, в частности с Байроном, который сыграл в его творчестве такую большую роль. В 1828 г. Лермонтов в Московский университетский Благородный пансион и пробыл в нем около двух лет. Здесь процветал вкус к литературе; как и раньше, учениками составлялись рукописные журналы; в одном из них - *Утренней Заре* - Лермонтов был главным сотрудником и поместил свою первую поэму - *Индианка*. Из русских писателей на него влияет сильнее всего Пушкин , пред которым он преклонялся всю свою жизнь, а из иностранных - Шиллером, особенно своими первыми трагедиями. У них обоих поэт находит образы, нужные ему для выражения своего собственного, по-прежнему, тяжелого состояния. Его гнетет печальное одиночество; он готов окончательно порвать с внешней жизнью, создать *в уме своем мир иной, и образов иных существование*. Грезы его *удручены ношею обманов*; он живет, *не веря ничему и ничего не признавая*. В этих излияниях, конечно, не мало преувеличений, но в их основе несомненно лежит духовный разлад с окружающей жизнью. К 1829 г. относятся первый очерк *Демона* и стихотворение *Монолог*; в обоих вылилось очень ярко это тяжелое настроение. В первом поэт отказывается от *нежных и веселых песней*, сравнивает свою жизнь со *скучным осенним днем*, рисует измученную душу демона, живущего без веры, без упований, ко всему на свете относящегося с равнодушием и презрением. В *Монологе* мрачными красками изображаются захудалые *дети севера*, их душевная тоска, пасмурная жизнь без любви и дружбы сладкой. Весною 1810 г. Благородный пансион преобразовывается в гимназию, и Лермонтов оставляет его. Лето он проводит в Середникове, подмосковном имении брата бабушки, Столыпина. Недалеко от Середникова жили его московские знакомые барышни, А. Верещагина и ее подруга Е. Сушкова, *черноокая* красавица, в которую Лермонтов возмечтал себя серьезно влюбленным. В записках Сушковой Лермонтов рисуется невзрачным, неуклюжим, косолапым мальчиком, с красными, но умными выразительными глазами, со вздернутым носом и язвительно-насмешливой улыбой. Кокетничая с Лермонтовым, Сушкова в то же время беспощадно над ним издевалась. В ответ на его чувства ему предлагали *волан или веревочку, угощали булочками с начинкой из опилок*. Когда они встретились вновь при совершенно иной обстановке, Лермонтов отомстил Сушковой очень зло и жестоко. В это же лето возникает серьезный интерес Лермонтова к личности и поэзии *огромного* Байрона, которого поэт всю жизнь свою *достигнуть бы хотел*. Ему отрадно думать, что у них *одна душа, одни и те же муки*; ему страстно хочется, чтобы и *одинаков был удел*. С самого начала здесь скорее ощущение родственности двух мятежных душ, чем то, что разумеют обыкновенно под влиянием. Об этом говорят те многочисленные параллели и аналогии, общие мотивы, образы и драматические положения, которые можно найти у Лермонтова и в самый зрелый период, когда о подражании не может быть и речи. Осенью 1830 г. Лермонтов поступает в Московский университет на *нравственно-политическое отделение*. Университетское преподавание того времени мало способствовало умственному развитию молодежи. *Ученость, деятельность и ум, по выражению Пушкина, чужды были тогда Московскому университету*. Профессора читали лекции по чужим руководствам, находя, что *умнее не сделаешься, хотя и напишешь свое собственное*. Начиналась серьезная умственная жизнь в студенческих кружках, но Лермонтов со студентами не сходится; он больше тяготеет к светскому обществу. Впрочем, кое-что из надежд и идеалов тогдашней лучшей молодежи находит, однако, отражение и у него в драме *Странный человек* (1831), главный герой которой, Владимир, - воплощение самого поэта. Он тоже переживает семейную драму, тоже раздираем внутренними противоречиями; он знает эгоизм и ничтожество людей и все-таки стремится к ним; когда *он один, то ему кажется, что никто его не любит, никто не заботится о нем - и это так тяжело!* Это - душевное состояние самого Лермонтова. И тем ценнее та сцена, когда мужик рассказывает Владимиру о жестокостях помещицы и о других крестьянских печалях, и он приходит в ярость, и у него вырывается крик: *О, мое отечество! мое отечество!* Все же это только случайный мотив, стороной задевающий душу поэта; главными, основными остаются по-прежнему разлад между мечтой и действительностью, трагическое столкновение противоположных начал, чистого и порочного, глубокая ненависть к людям, к тому самому *свету*, в котором он так охотно бывал. В Московском университете Лермонтов пробыл менее двух лет. Профессора, помня его дерзкие выходки, срезали его на публичных экзаменах. Он не захотел остаться на второй год на том же курсе и переехал в Петербург, вместе с бабушкой. Незадолго до этого умер его отец; впоследствии, в часы горестных воспоминаний, поэт оплакал его в стихотворении: *Ужасная судьба отца и сына*. В Петербургский университет Лермонтов не попал: ему не зачли двухлетнего пребывания в Москве и предложили держать вступительный экзамен на первый курс. По совету своего друга Столыпина он решил поступить в школу гвардейских юнкеров и подпрапорщиков, куда и был зачислен приказом от 10 ноября 1832 г., *сначала унтер-офицером, потом юнкером*. Почти в одно время с ним поступил в школу и его будущий убийца, Н.С. Мартынов , в биографических записках которого поэт-юнкер рисуется как юноша, *настолько превосходивший своим умственным развитием всех других товарищей, что и параллели между ними провести невозможно. Он поступил в школу, по словам Мартынова, уже человеком, много читал, много передумал; другие еще вглядывались в жизнь, он уже изучил ее со всех сторон. Годами он был не старше других, но опытом и воззрением на людей далеко оставлял их за собою*. Лермонтов пробыл в школе *два страшных года*, как он сам выражается. Земная стихия его натуры одержала на время полную победу над другой, лучшей частью его души, и он с головой окунулся в царивший в школе *разгул*. Об этом времени его родственник Шан-Гирей пишет следующее: *Способности свои к рисованию и поэтический талант Лермонтов обратил на карикатуры, эпиграммы и разные неудобные в печати произведения, вроде *Уланши*, *Петергофского праздника*, помещавшиеся в издаваемом в школе рукописном иллюстрированном журнале, а некоторые из них ходили по рукам и отдельными выпусками*. Ему грозила полная нравственная гибель, но он сумел и здесь сберечь свои творческие силы. В часы раздумья, скрывая свои серьезные литературные замыслы даже от друзей, поэт *уходил в отдаленные классные комнаты, по вечерам пустые, и там один просиживал долго и писал до поздней ночи*. В письмах к своему другу, М. Лопухиной, он изредка открывает эту лучшую часть своей души, и тогда слышится горькое чувство сожаления о былых оскверненных мечтаниях. По выходе из школы (22 ноября 1834 г.) корнетом лейб-гвардии гусарского полка, Лермонтов поселяется со своим другом А.А. Столыпиным в Царском Селе, продолжая вести прежний образ жизни. Он делается *душою общества молодых людей высшего круга, запевалой в беседах, в кружках, бывает в свете, где забавляется тем, что сводит с ума женщин, расстраивает партии*, для чего *разыгрывает из себя влюбленного в продолжение нескольких дней*. К этому-то времени и относится развязка давнишнего романа Лермонтова с Е. Сушковой. Он прикинулся вновь влюбленным, на этот раз добившись ее взаимности; обращался с нею публично, *как если бы она была ему близка*, и когда заметил, *что дальнейший шаг его погубит, быстро начал отступление*. Как ни сильны, однако, его увлечения *светом* и его желание создать себе в нем *пьедестал* - все это лишь одна сторона его жизни: сказывается все та же двойственность его натуры, его искусство скрывать под маской веселости свои интимные чувства и настроения. Прежние мрачные мотивы осложняются теперь чувством глубокого раскаяния и усталости. Оно звучит в его автобиографической повести *Сашка*, в драме *Два брата*, в его лирике; оно отражается также в его письмах к М. Лопухиной и Верещагиной. В конце 1835 г. до него дошли слухи, что Варвара Лопухина, которую он издавна любил и не переставал любить до конца жизни, выходит замуж за Н.И. Бахметьева. Шан-Гирей рассказывает, как Лермонтова поразило известие о ее замужестве. К 1835 г. относится и первое появление Лермонтова в печати. До тех пор Лермонтов был известен, как поэт, лишь в офицерских и светских кругах. Один из его товарищей, без его ведома, забрал у него повесть *Хаджи-Абрек* и отдал ее в *Библиотеку для Чтения*. Лермонтов остался этим очень недоволен. Повесть имела успех, но Лермонтов долго еще не хотел печатать своих стихов. Смерть Пушкина показала Лермонтова русскому обществу во всей мощи его гениального таланта. Лермонтов был болен, когда разнеслась по городу весть об этом страшном событии. До него доходили различные толки; некоторые, *особенно дамы, оправдывали противника Пушкина*, находя, что *Пушкин не имел права требовать любви от жены своей, потому что был ревнив, дурен собою*. Негодование охватило поэта, и он излил его на бумагу. Сначала стихотворение оканчивалось словами: *И на устах его печать*. В таком виде оно быстро распространилось в списках, вызвало бурю восторгов, а в высшем обществе возбудило негодование. Когда Столыпин стал при Лермонтове порицать Пушкина, доказывая, что Дантес иначе поступить и не мог, Лермонтов моментально прервал разговор и в порыве гнева написал страстный вызов *надменным потомкам* (последние 16 стихов). Стихотворение было понято как *воззвание к революции*; началось дело, и уже через несколько дней (25 февраля), по Высочайшему повелению, Лермонтов был переведен в Нижегородский драгунский полк, действовавший на Кавказе. Лермонтов отправлялся в изгнание, сопровождаемый общими сочувствиями; на него смотрели как на жертву, невинно пострадавшую. Кавказ возродил Лермонтова, дал ему успокоиться, на время прийти в довольно устойчивое равновесие. Начинают яснее намечаться проблески какой-то новой тенденции в его творчестве, которая проявилась с такой красотой и силой в его *Песне про царя Ивана Васильевича Грозного*, на Кавказе законченной, и в таких стихотворениях, как *Я, матерь Божия...* и *Когда волнуется желтеющая нива*. Благодаря связям бабушки, 11 октября 1837 г. последовал приказ о переводе Лермонтова в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, стоявший тогда в Новгороде. Неохотно расставался Лермонтов с Кавказом и подумывал даже об отставке. Он медлил отъездом и конец года провел в Ставрополе, где перезнакомился с бывшими там декабристами, в том числе с князем Александром Ивановичем Одоевским , с которым близко сошелся. В начале января 1838 г. поэт приехал в Петербург и пробыл здесь до половины февраля, после этого поехал в полк, но там прослужил меньше двух месяцев: 9 апреля он был переведен в свой прежний лейб-гвардии Гусарский полк. Лермонтов возвращается в *большой свет*, снова играет в нем роль *льва*; за ним ухаживают все салонные дамы: *любительницы знаменитостей и героев*. Но он уже не прежний и очень скоро начинает тяготиться этой жизнью; его не удовлетворяют ни военная служба, ни светские и литературные кружки, и он то просится в отпуск, то мечтает о возвращении на Кавказ. *Какой он взбалмошный, вспыльчивый человек, - пишет о нем А.Ф. Смирнова, - наверно кончит катастрофой... Он отличается невозможной дерзостью. Он погибает от скуки, возмущается собственным легкомыслием, но в то же время не обладает достаточно характером, чтобы вырваться из этой среды. Это - странная натура*. Под Новый год 1840 г. Лермонтов был на маскарадном балу в Благородном собрании. Присутствовавший там Тургенев наблюдал, как поэту *не давали покоя, беспрестанно приставали к нему, брали его за руки; одна маска сменялась другою, и он почти не сходил с места и молча слушал их писк, поочередно обращая на них свои сумрачные глаза. Мне тогда же почудилось, - говорит Тургенев, - что я уловил на лице его прекрасное выражение поэтического творчества*. Как известно, этим маскарадом и навеяно его полное горечи и тоски стихотворение *Первое января*. На балу у графини Лаваль (16 февраля) произошло у него столкновение с сыном французского посланника, Барантом. В результате - дуэль, на этот раз окончившаяся благополучно, но повлекшая для Лермонтова арест на гауптвахте, а затем перевод (приказом 9 апреля) в Тенгинский пехотный полк на Кавказе. Во время ареста Лермонтова посетил Белинский . Они познакомились еще летом 1837 г. в Пятигорске, в доме товарища Лермонтова по университетскому пансиону Н. Сатина , но тогда у Белинского осталось о Лермонтове самое неблагоприятное впечатление, как о человеке крайне пустом и пошлом. На этот раз Белинский пришел в восторг *и от личности и от художественных воззрений поэта*. Лермонтов снял свою маску, показался самим собою, и в словах его почувствовалось *столько истины, глубины и простоты*. В этот период петербургской жизни Лермонтова он написал последний, пятый, очерк *Демона* (первые четыре - 1829, 1830, 1831 и 1833 года), *Мцыри*, *Сказку для детей*, *Герой нашего времени*; стихотворения *Дума*, *В минуту жизни трудную*, *Три пальмы*, *Дары Терека* и др. В день отъезда из Санкт-Петербурга Лермонтов был у Карамзиных; стоя у окна и любуясь тучами, плывшими над Летним садом и Невою, он набросал свое знаменитое стихотворение *Тучки небесные, вечные странники*. Когда он кончил читать его, передает очевидец, *глаза его были влажны от слез*. По дороге на Кавказ Лермонтов остановился в Москве и прожил там около месяца. 9 мая он вместе с Тургеневым, Вяземским , Загоскиным и другими присутствовал на именинном обеде у Гоголя в доме Погодина и там читал своего *Мцыри*. 10 июня Лермонтов уже был в Ставрополе, где находилась тогда главная квартира командующего войсками Кавказской линии. В двух походах - в Малую и Большую Чечни - Лермонтов обратил на себя внимание начальника отряда *расторопностью, верностью взгляда, пылким мужеством* и был представлен к награде золотою саблею с надписью: *за храбрость*. В половине января 1841 г. Лермонтов получил отпуск и уехал в Санкт-Петербург. На другой же день по приезде он отправился на бал к графине Воронцовой-Дашковой. *Появление опального офицера на балу, где были Высочайшие Особы*, сочли *неприличным и дерзким*; его враги использовали этот случай как доказательство его неисправимости. По окончании отпуска друзья Лермонтова начали хлопотать об отсрочке, и ему разрешено было остаться в Санкт-Петербурге еще на некоторое время. Надеясь получить полную отставку, поэт пропустил и этот срок и уехал лишь после энергичного приказания дежурного генерала Клейнмихеля оставить столицу в 48 часов. Говорили, что этого требовал Бенкендорф , которого тяготило присутствие в Петербурге такого беспокойного человека, как Лермонтов. На этот раз Лермонтов уехал из Петербурга с очень тяжелыми предчувствиями, оставив родине на прощание свои изумительные по силе стихи: *Прощай немытая Россия*. В Пятигорске, куда он приехал, жила большая компания веселой молодежи - все давнишние знакомые Лермонтова. *Публика - вспоминает князь А.И. Васильчиков , - жила дружно, весело и несколько разгульно... Время проходило в шумных пикниках, кавалькадах, вечеринках с музыкой и танцами. Особенным успехом среди молодежи пользовались Эмилия Александровна Верзилина, прозванная *розой Кавказа*. В этой компании находился и отставной майор Мартынов, любивший пооригинальничать, порисоваться, обратить на себя внимание. Лермонтов часто зло и едко вышучивал его за *напускной байронизм*, за *страшные* позы. Между ними произошла роковая ссора, закончившаяся *вечно печальной* дуэлью. Поэт пал жертвой своей двойственности. Нежный, отзывчивый для небольшого круга избранных, он по отношению ко всем прочим знакомым держался всегда заносчиво и задорно. Недалекий Мартынов принадлежал к последним и не понял *в сей миг кровавый, на что он руку поднимал*. Похороны Лермонтова, несмотря на все хлопоты друзей, не могли быть совершены по церковному обряду. Официальное сообщение об его смерти гласило: *15 июня, около 5 часов вечера, разразилась ужасная буря с громом и молнией; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М.Ю. Лермонтов*. По словам князя Васильчикова, в Петербурге, в высшем обществе, смерть поэта встретили словами: *туда ему и дорога*. Весною 1842 г. прах Лермонтова был перевезен в Тарханы. В 1899 г. в Пятигорске открыт памятник Лермонтову, воздвигнутый по всероссийской подписке. По сложности и богатству своих мотивов поэзия Лермонтова занимает исключительное место в русской литературе. *В ней, - по выражению Белинского, - все силы, все элементы, из которых слагается жизнь и поэзия: несокрушимая мощь духа, смирение жалоб, благоухание молитвы, пламенное, бурное одушевление, тихая грусть, кроткая задумчивость, вопли гордого страдания, стоны отчаяния, таинственная нежность чувства, неукротимые порывы дерзких желаний, целомудренная чистота, недуги современного общества, картины мировой жизни, укоры совести, умилительное раскаяние, рыдание страсти и тихие слезы, льющиеся в полноте умиренного бурею жизни сердца, упоения любви, трепет разлуки, радость свидания, презрение к прозе жизни, безумная жажда восторгов, пламенная вера, мука душевной пустоты, стон отвращающегося от самого себя чувства замершей жизни, яд отрицания, холод сомнения, борьба полноты чувства с разрушающею силою рефлексии, падший дух неба, гордый демон и невинный младенец, буйная вакханка и чистая дева - все, все в этой поэзии: и небо, и земля, и рай, и ад*. Но в этой расточительной роскоши, в изумительном богатстве мотивов, идей и образов можно, однако, заметить основную тенденцию его творческого процесса, тот психологический стержень, вокруг которого они все вращаются. С этой точки зрения творчество Лермонтова может быть разделено на два периода: первый тянется приблизительно до середины 30-х годов, второй - до конца его кратковременной жизни. В первом периоде он весь во власти своей необузданной фантазии; он пишет исключительно на основании своего внутреннего опыта, страшно болезненно чувствует и переживает всю непримиримость двух противоположных начал, двух стихий своей души: небесного и земного, и в ней видит основную причину трагедии своей жизни. Во втором периоде он уже ближе к действительности, опыт его расширяется в сторону изучения окружающих людей, быта и общества, а если не окончательно отрешается от своей антитезы, то, безусловно, ее смягчает. Он начинает как дуалист, резко ощущающий двусторонность своей психики, как человек, обреченный на постоянное пребывание *между двух жизней в страшном промежутке*. Ему ясна причина всех его мучительных переживаний, ясно, почему он одержим таким неодолимым желанием быть как можно дальше от низкой и грязной земли. Существует вечный антагонизм между небесной душой и *невольным* обременительно тяжким, *спутником жизни* - телом; как бы они ни были связаны между собою в краткий положенный им срок совместного существования, они тяготеют в разные стороны. Его влечет к себе ночь, небо, звезды и луна. В тихую лунную ночь расцветают его сады, пробуждается мир его чарующих грез, и легкокрылая фантазия совершает свой горний полет, уносит в *далекие небеса*. Слабый луч далекой звезды *несет мечты душе его больной; и ему тогда свободно и легко*. Звезды на чистом вечернем небе ясны, как счастье ребенка; но иногда, когда он смотрит на них, душа его наполняется завистью. Он чувствует себя несчастным оттого, что *звезды и небо - звезды и небо, а он человек*. Людям он не завидует, а только *звездам прекрасным: только их место занять бы хотел*. Есть чудная *птичка Надежда*. Днем она не станет петь, но только что *земля уснет, одета мглой в ночной тиши*, она *на ветке уж поет так сладко, сладко для души, что поневоле тягость мук забудешь внемля песне той*. И его душа, родственная небесам, стремится ввысь; она хотела бы и физически оторваться от грешной земли, расстаться со своим *невольным спутником жизни*, со своим телом. Оттого Лермонтов так и приветствует синие горы Кавказа, что они *престолы Господни*, к небу его приучили, ибо кто хоть *раз на вершинах творцу помолился, тот жизнь презирает*, тот никогда не забудет открывшегося ему неба. Вот крест деревянный чернеет над высокой скалой в теснине Кавказа: *его каждая кверху подъята рука, как будто он хочет схватить облака*. И снова рождается неземное желание: *о если б взойти удалось мне туда, как я бы молился и плакал тогда... И после я сбросил бы цепь бытия, и с бурею братом назвался бы я*. В эти часы возвышенных мечтаний он однажды увидел, как *по небу полуночи ангел летел*, и как *месяц и звезды и тучи толпой внимали той песне святой*, которую ангел пел перед разлукой душе, спускаемой в *мир печали и слез*. Он знает, что между миром людей и миром ангелов существовало некогда близкое сообщение, они жили как две родные семьи, и даже ангел смерти был нестрашен, и *встречи с ним казались - сладостный удел*. В поэме: *Ангел смерти* проводится мысль, что только по вине человека *последний миг* стал для людей не *награждением, а наказанием: люди коварны и жестоки, их добродетели - пороки*, и они уже больше не заслуживают того сострадания, которое раньше было к ним в душе ангела смерти. Лермонтов томится как в темнице; ему *скучны песни земли*, и вся жизнь со всеми ее радостями, светлыми надеждами и мечтами - не что иное, как *тетрадь с давно известными стихами*. Человек не больше как *земной червь*, *земля - гнездо разврата, безумства и печали*. Ему так тяжело на ней, и так глубоко он ее ненавидит, что даже в самые высокие минуты, когда ему удается мечтой уловить блаженство нездешних миров, его преследуют зловещие тени земные, и он страшится поглядеть назад, чтобы *не вспомнить этот свет, где носит все печать проклятия, где полны ядом все объятия, где счастья без обмана нет*. Эти мотивы его будущей *Думы* внушают ему поразительно глубокую идею о рае и аде, ту самую идею, которую потом Достоевский, несколько изменив, вложил в уста старика Зосимы. Он видит, *что пышный свет не для людей был сотворен... их прах лишь землю умягчить другим чистейшим существам*. Эти существа будут свободны от грехов земных, и будут *течь их дни невинные, как дни детей; к ним станут (как всегда могли) слетаться ангелы. А люди увидят этот рай земли, окованы под бездной тьмы. Укоры зависти, тоска и вечность с целию одной*... такова будет их *казнь за целые века злодейств, кипевших под луной!* (*Отрывок*, 1830). Но обладает ли эта лучезарная стихия окончательной победительной силой? В радостях, которые она сулит, чересчур много спокойствия и очень мало жизни. Это годится еще для натуры созерцательной, вроде Жуковского ; у Лермонтова для этого слишком деятельная, слишком энергичная натура, с ненасытной жаждой бытия. Он знает, что прежде всего *ему нужно действовать, он каждый день бессмертным сделать хочет, как тень великого героя, и понять не может он, что значит отдыхать*. Оттого и пугают его те *сумерки души, когда предмет желаний мрачен, меж радостью и горем полусвет; когда жизнь ненавистна, и смерть страшна*. И с первых же годов творчества, одновременно и параллельно с этими небесными звуками, звучат звуки страстные, земные, грешные, и в них чувствуется гораздо больше глубины, силы напряжения. Поэт горячо любит Кавказ вовсе не за одну близость его к небу; он видит на нем следы своих страстей, знаки своей мятежности: ведь *с ранних лет кипит в его крови жар и бурь порыв мятежный*. Морская стихия пленяет его пылкое воображение своей волнующейся силой, и у нее он ищет образов для выражения состояния своей души. То он похож на волну, *когда она, гонима бурей роковой, шипит и мчится с пеною своей*, то на парус одинокий, белеющий в тумане моря голубом; *под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой... А он мятежный просит бури, как будто в бурях есть покой*. В таком состоянии мир и тишина небесной радости кажутся ему абсолютно неприемлемыми, и он сознается, что любит мучения земли: *они ему милей небесных благ, он к ним привык и не оставит их*. Слишком тесен путь спасения и слишком много жертв требует он от него; необходимо для этого, чтобы сердце преобразилось в камень, чтобы душа освободилась от страшной жажды песнопения, а это равносильно смерти (*Молитва*, 1829). И он отказывается от этого телесного пути спасения. Земная мощь является основной чертой всех героев его юношеских повестей и драм: и в *Джулио*, и в *Литвинке*, и в *Исповеди*, в *Измаиль-Бее*, *Вадиме*, *Испанцах*, *Menschen u. Liedendschaften*, *Странном человеке*. Во всех этих байронических образах черкесов, корсаров, разбойников, восставших рабов, *сынов вольности* кипят эти страсти земные; все они во власти земного начала, и Лермонтов их любит, им сочувствует и почти никого не доводит до раскаяния. Местом действия у него очень часто является монастырь - воплощение аскетизма, законов духа, в корне отвергающих грешную землю. Против монастырской святости, против небесного начала направлены горячие протесты любимых детей его фантазии, в защиту иных законов - законов сердца, они же законы человеческой крови и плоти. Кощунственные речи раздаются в *Исповеди*; они же перенесены в точности, целиком, и в *Боярина Оршу*, и в *Любовь Мертвеца* и явственно еще слышатся потом и в *Мцыри*, правда - в более смягченном виде. То же отрицательное отношение к монастырю и во всех очерках *Демона*, не исключая даже последних: в стенах святой обители заставляет он демона соблазнить свою возлюбленную. Так намечается все глубже и глубже эта изначальная антитеза: земля и небо. Неминуема борьба между ними, полем битвы является человеческая душа. Демон ближе, родственнее Лермонтову, чем ангел; земные мотивы в его поэзии кажутся более существенными, более органическими, чем небесные. С ангелами, и в самые возвышенные мгновения, он только встречается; с демоном Лермонтов отожествляет себя с самого начала, даже тогда, когда образ его еще колеблется, и он кажется еще порою активным избранником зла. Появление этого образа - один из серьезнейших моментов в иной психологии Лермонтова. Он сразу как бы узнал в нем себя и так быстро овладел им, что сейчас же стал по-своему перестраивать его мифологию, применяя ее к себе. Поэт слышит иногда небесные звуки; это звуки верные и глубокие, потому что исходят из его же души, соответствуя одной из ее сторон, но стороне более слабой: она часто заглушается бурными голосами другой, противоположной стихии. Здесь причина его трагедии, которую он не властен устранить - таким создал его творец. В этом именно направлении идет у Лермонтова прояснение образа демона. Нужно было порвать прежде всего с традиционным представлением о нем, как об абсолютном воплощении исконно грешного начала; с таким демоном у Лермонтова было бы очень мало общего. Уж в первом очерке 1829 г. Демон назван печальным; он тяготится своим изгнанием; он весь во власти сладостных воспоминаний, когда он не был еще злым и *глядел на славу Бога, не отверзаясь от него, когда сердечные тревога чуждалася души его, как дня боится мрак могилы*. Препятствие устранено: демон - такой же мученик, такой же страдалец душевных контрастов, как и сам Лермонтов: и мыслимо стало слияние обоих образов. С годами зреет душа поэта, обогащается его жизненный опыт; вместе с этим обостряется и основная проблема о назначении человека, об его отношении к Богу на почве все той же непримиримости обоих начал - и все это находит свое отражение в концепции *Демона*, в его пяти очерках и в таких подготовительных этюдах, как *Азраил*. Но основные черты все-таки остаются одни и те же. Демон не однороден; угрюмый, непокорный, он бродит всегда *один среди миров, не смешиваясь с толпою грозной злых духов*. Он равно далек как от света, так и от тьмы, не потому, что он не свет и не тьма, а потому, что в нем не все свет, и не все тьма; в нем, как во всяком человеке - и прежде всего, как в душе самого Лермонтова, *встретилось священное с порочным*, и порочное победило, но не окончательно, ибо *забвенья (о священном) не дал Бог, да он и не взял бы забвенья*. В тех четырех очерках *Демона*, которые относятся к первому периоду творчества Лермонтова, сюжет построен всецело на идее возможного возрождения через любовь. Жительница кельи, святая дева - все же не ангел, и она не противостоит ему, как непримиримая противоположность. Она скорее поймет его душевные муки и, быть может, исцелит его, даст ему часть своих сил для победы над злом, не отрекаясь при этом окончательно от земного начала. Демон нарушает *клятвы роковые*, любить чистою любовью, отказывается *от мщения, ненависти и злобы* - он уже хотел *на путь спасенья возвратиться, забыть толпу недобрых дел*. Но одноначальный ангел, стоявший на страже абсолютной чистоты, не поняв его, снова возбудил в нем его мрачные, холодные мысли, вызвал к действию его злобу. Любовь, по вине ангела, не спасла демона, и он, неискупленный, остался со своими прежними затемненными страданиями. В горькой улыбке, которою демон *упрекнул посла потерянного рая*, Лермонтов лишний раз отражает свой протест против пассивности совершенства, против абсолютного признания примата за законами духа. Демон не раскаялся, не смирился перед Богом; для этого он был слишком горд, слишком считал себя правым. Не его вина, что душа его такая двойственная; Творец его создал таким и обрек его на неодолимые мучения. К Нему надо взывать, Его вопрошать о смысле этой душевной пытки. Веяния грозного рока должен был ощущать Лермонтов в безнадежности своих стремлений к цельности к слиянию обоих начал. Отсюда мотив богоборчества, титанизм, *гордая вражда с небом*, не прекращающаяся в продолжение всего первого периода и захватывающая часть второго. Этой гордой враждой одержимы чуть ли не все герои произведений первого периода. *Если Ты точно Всемогущ, - спрашивает Юрий в *Menschen und Liedenschaften*, - зачем Ты не препятствуешь ужасному преступлению - самоубийству? Зачем хотел Ты моего рождения, зная про мою гибель?* И он заявляет дальше с гордостью человека, который и хотел бы да не может смириться: *Вот я стою перед Тобою, и сердце мое не трепещет. Я молился, не было счастья; я страдал, ничто не могло Тебя тронуть*. Еще громче звучит этот протест против Творца в устах Арбенина из *Страшного человека*: у него он поднимается до полного разрыва с Ним, до демонского богоотступничества. *Нет в Нем отныне ни любви, ни веры. Бог Сам нестерпимой мукой вымучил у него эти хулы. Бог виноват! Пускай гром упадет в наказание на его непокорную голову! Он не думает, чтобы последний вопль погибающего червя мог Его порадовать*, - так кончает он горьким сарказмом в безнадежности отчаяния. Азраилу тоже кажется, что он сотворен, *чтобы игрушкою служить*, и он тоже горько вопрошает Всесильного Бога: зачем Он его сотворил; ведь Он мог знать про будущее. *Неужели Ему мил его стон?* Проклинает, наконец, Божье владычество и Вадим, *проклинает в час своей кончины за то, что Бог проклял его в час рождения*. Таков тяжелый внутренний опыт Лермонтова, который все более и более обостряется по мере приближения ко второму периоду его творчества. Бурные годы первого петербургского периода, длившиеся почти до самого изгнания на Кавказ, - годы, когда, казалось, земное начало окончательно взяло верх, осложняют этот опыт еще с другой стороны. Теперь уже не одна больная возбужденная фантазия доставляет ему пищу для его мучительно тяжелых дум; он слишком хорошо узнал на деле, что такое жизнь, каков может быть размах и сила бунтующей плоти (*Гошпиталь*, *Петергофский праздник*, *Уланша*); он испытал, сколько мук заключается в слепых и диких неудержимых страстях, какой ужас таит в себе земное, *порочное* начало. И он на первых порах еще гораздо больше, чем прежде, тяготится своим существованием. Он не знает и никогда не знал, что такое цельность, полнота жизни. Нестерпимые муки, настоящая пытка - постоянно жаждать, домогаться и никогда не достигать. Драма *Маскарад* отражает это душевное состояние. В ней много автобиографического и автопортретного, но образ главного героя, Арбенина, развертывается на фоне реальных бытовых картин. Подобно автору, Арбенин тоже человек гордый, смелый, с непреклонной волей, тоже мученик своих страстей, жертва внутренних противоречий. Ему, как демону, кажется, что его возродила к новой чистой жизни любовь *слабого создания, ангела красоты*. Без нее *нет у него ни счастья, ни души, ни чувства, ни существования*; он уже давно успел разгадать *шараду жизни, где первое - рождение, где второе - ужасный ряд забот и муки тайных ран, где смерть последнее, а целое - обман*. Но мыслимо ли возрождение для такого человека? Ведь его бури не временные, легкоодолимые, а бури рока, заранее и раз навсегда определившего ему быть *меж двух жизней, в страшном промежутке*. Какой-нибудь случай - и все шаткое счастье, основанное на таком неестественном союзе, как его с ангелом красоты, весь душевный временный покой сейчас же рушится. Арбенин лишь внешне возродился. Он не сумел проникнуться до конца началами чистоты и совершенства: для этого в его душе было слишком мало веры. Он убил ее, свою любовь, свое возрождение, и вновь остался один со своими прежними муками. Демонская концепция, разыгранная среди смертных, из аллегории стала символом: ведь Арбенин, как и демон, отверженец Неба - только богоотступник, а не богоотрицатель, ибо он верит, что есть мир прекрасный: он ей *откроется, и ангелы возьмут ее в небесный свой приют*. Земля осуждена, но не надолго. Вскоре появляются уже те новые элементы в его мироощущении, которые и определяют основную тенденцию второго периода его творчества. В следующем произведении, *Боярине Орша*, Лермонтов опять берет землю под свою защиту, снова борется за ее равноправность с Небом. Арсений, преданный в руки монастырских судей, поднимает бунт против законов святой обители. Он хочет воли, хочет узнать, *прекрасна ли земля*, *для воли иль тюрьмы на этот свет родимся мы*. Это - веление сердца, в котором есть другой закон, *ему не менее святой*. И он настолько сын земли, поклонник ее здоровых стихийных сил, что он и от рая готов отказаться, если не найдет там своего земного идеала. *Что без нее земля и рай? Одни лишь звучные слова, блестящий храм без божества*. И тут уже ясно намечаются основные тона главного мотива *Мцыри*, и яснее всего эти новые элементы в творчестве Лермонтова. Это - признание самоценности языческого начала, возможность не только оправдать землю, но и принять ее целиком за ее красоту, за те покоряющие восторги, которые дарит человеку природа. Арсений убежал из стен святых, укрылся в лоне природы, слился с нею и сразу *забыл печали бытия*. То же делает и Мцыри, который всю свою жизнь лелеял одну мечту: вырваться из этих *душных келий и молитв в чудный мир тревог и битв*. Лермонтов пользуется здесь всем богатством своих красок и пленительно рисует грешную землю. Перед нами совсем иное, новое, просветленное отношение к ней. Поэту открылись в ней какие-то иные ценности, иной смысл, и он всецело держит сторону Мцыри даже тогда, когда тот чувствует себя братом барса и, подобно ему, жаждет крови. *Мцыри* написаны позже (в 1840 г.), но уже теперь, в самом начале этого периода, эта новая струя в творчестве Лермонтова, эта близость к земле чувствуется достаточно сильно. Поэт и на небо начинает смотреть другими глазами, говорить о нем с какой-то чудесной простотой, именно словами земли. Таковы лучшие его небесные гимны: *Ветка Палестины*, молитва: *Я, Матерь Божия*, *Когда волнуется желтеющая нива*. В особенности характерно *Когда волнуется желтеющая нива*; здесь уже ясное предчувствие примирения обоих начал: неба и земли. Не синие горы Кавказа пленяют его, не в грозных завываниях диких бурь улавливает он родственные душе звуки; в нем вызывает чувство умиления свежий лес, шумящий при звуке ветерка, и сагу таинственную ему лепечет *студеный ключ, играя по оврагу*. И когда он воспринимает все эти простые, естественные звуки, тогда он может *счастье постигнуть на земле и в небесах увидеть Бога*. Земля стала ему совсем близкой и родной, и позднее - в стихотворении *Выхожу один я на дорогу* (1841), поэт уже знает, что ему нужны земные грезы; ему нужно, чтобы во время векового сна *в груди дремали жизни силы, чтобы дыша вздымалась тихо грудь, и сладкий голос пел про любовь, и темный дуб, вечно зеленея, над ним склонялся и шумел*. Он чувствует, что его отчизна уже не только могучий Кавказ, но и скромная, простая деревенская Русь, и он любит ее *странною любовью*, любит *ее полей холодное молчанье, лесов дремучих колыханье, дрожащие огни печальных деревень, дымок спаленной жнивы и на холме средь желтой нивы чету белеющих берез* (*Отчизна*). Лучи этой новой любви отбрасываются как бы и назад и ярко отражаются в его прекрасной *Песне про царя Ивана Васильевича Грозного* (1837). Далекое прошлое России рисуется ему уже не в фантастических очертаниях, как раньше в *Сыне вольности*, а во всей прелести народной былинной простоты, и он узор за узором выводит картины тогдашнего быта. Ему открылся дух того времени, он постиг несложную, но цельную психологию тех людей. Еще сильнее сказывается новая тенденция в отношении Лермонтова к современности. Теперь он заинтересован в вопросах земли; он выстрадал право предъявлять к человеческой личности свои высокие требования. От того так мощно звучат те укоры, которые он посылает своему поколению, и прежде всего людям определенного круга. Главным сатириком является он уже в стихотворении: *На смерть Пушкина*, в обращении *надменным потомкам известной подлостью прославленных отцов*, *свободы, гения и славы палачам*. Он хорошо знает этот *свет завистливый и душный*, он изучал его, скрывая свои думы под непроницаемой маской. Тонким и чутким наблюдателем жизни сказывается он и в *Думе*, и в стихотворении *Первое января*: резко и выпукло набросаны им черты общества той эпохи, расслабленного и обезволенного - те самые черты, которые одновременно рисуются в широких рамках бытового романа: в *Герое нашего времени*. Печорин и Грушницкий - типические образы, ставшие определением того ряда явлений, который Лермонтов наметил в свой *Думе*: (*и ненавидим мы, и любим мы случайно, ничем не жертвуя ни злобе, ни любви, и царствует в душе какой-то холод тайный, когда огонь кипит в крови*). Грушницкий типичнее Печорина и больше годится в *герои нашего времени*; в Печорине еще слишком много автопортретности. Лермонтов сделал его одиноким, наделил его своей сильной волей, неустанной тревогой духа, анализирующим разумом, беспощадной искренностью в отношении к себе, знанием людей, способностью нежно любить, глубоко чувствовать природу, делать его одиноким - словом, подчеркивает, как можно ярче, все индивидуальное, чтобы скрыть под ним типическое: эгоизм, мелочную страсть к позировке, душевный холод. Тем сильнее проявляются эти черты в Грушницком. Его, и за одно с ним все *водяное* общество, Лермонтов не пощадил, и получилась широкая и правдивая картина жизни определенного круга. Картина выходит особенно яркой благодаря архитектонике романа: Максим Максимович нарисован раньше, и когда потом проходят действующие лица из *дневника Печорина*, то им все время противостоит его великолепная фигура во всей своей чистоте, несознанном героизме и смиренномудрии - с теми чертами, которые нашли свое дальнейшее углубление у Толстого в Платоне Каратаеве, у Достоевского в смиренных образах из *Идиота*, *Подростка* и *Братьев Карамазовых*. На фоне глубокой внутренней борьбы между двумя противоположными стихиями - небом и землею, переход от безусловного признания примата первого над вторым через признание их равноправности к радостному ощущению возможности их примирения, их слияния, синтеза между ними, - таков был тяжелый путь жизни и творчества Лермонтова. Этот путь далеко еще не был закончен: его оборвала преждевременная гибель и то, что ему открылось в лучшие мгновения, к чему он так упорно шел, лишь манило его своим счастьем, но еще не переродило его душу до последних оснований. Оттого и возможны были частые перебои, отзвучия прежних тяжелых переживаний. В таких стихотворениях, как: *Гляжу на будущность с боязнью*, *И скучно и грустно*, *Благодарность*, *Дубовый листок оторвался от ветки родимой*, тоска опять обостряется до прежней нестерпимой боли, и снова рыдает в них безнадежность крайнего абсолютного отрицания всякого смысла жизни. *И жизнь, как посмотришь с холодным вниманием вокруг - такая пустая и глупая шутка*: вот основной мотив всех этих элегий. Старая болезнь духа сказывается также в том, что он вновь возвращается к *Демону*, пишет свой последний, пятый очерк, в котором опять ставит с прежней остротой прежнюю проблему о назначении жизни, об отношении человека к Богу, земли к небу. Здесь Лермонтов уже окончательно сливается со своим демоном, сделав его похожим *на вечер ясный: ни день, ни ночь, ни мрак, ни свет*. Следы тяжелых настроений имеются и в *Сказке для детей*, и в *Беглеце*, и в прекрасном по своей безыскусственности *Валерике*, рисующем картины военной походной жизни, и в пророческом *Сне*, в котором он предугадал свой преждевременный конец. И все-таки это не более, как отзвучия, еще резче подчеркивающие основную тенденцию его творчества второго периода. Его время не могло дать ему ту арену для действия, в которой так нуждался его активный волевой характер. В этом смысле Лермонтов безусловно наполовину *герой безвременья*. Он умер, не успев окончательно примириться с жизнью, и следовавшие за ним поколения его всегда воспринимали как бунтаря Прометея, восставшего на самого Бога, как трагическую жертву внутренних противоречий, как воплощение вечно печального духа отрицания и сомнения. Полны поэтому глубокого смысла те слова, в которых Белинский, сопоставляя Лермонтова с Пушкиным, резко подчеркивает их полярность: *Нет двух поэтов, - говорит он, - столь существенно различных, как Пушкин и Лермонтов. Пафос Пушкина заключается в сфере самого искусства, как искусства, пафос поэзии Лермонтова заключается в нравственных вопросах о судьбе и правах человеческой личности. Пушкин лелеял всякое чувство, и ему любо было в теплой стороне предания; встречи с демоном нарушали гармонию духа его, и он содрогался этих встреч; поэзия Лермонтова растет на почве беспощадного разума и гордо отрицает предание. Демон не пугал Лермонтова: он был его певцом*. *Гордая вражда с небом, презрение рока и предчувствие его неизбежности* - вот что характерно для его поэзии. Это - самые верные слова из всех, которые когда-либо были сказаны про историческое значение Лермонтова; они указывают на ту внутреннюю интимную связь, которая существует между творчеством Лермонтова и всей последующей русской художественной мыслью, главным образом в лице Достоевского, Толстого и их школ. Эта связь - не столько в сюжетах, в отдельных частных идеях, сколько в основных тонах настроений, в мироощущении. Пушкинская ясность гармонии, светлая уравновешенность оставалась лишь в идеале; к ней стремились, но никогда ее не испытывали; преобладала именно лермонтовская тревога духа, его мучительная борьба с самим собою, его трагическое ощущение неодолимости внутренних противоречий, и на почве всего этого - отстаиванье прав человеческой личности, доходящее до гордой вражды с небом, до богоотступничества. Литература. I. Издания: *Герой Нашего Времени*, части I - II, изд. И. Глазунова (СПб., 1840); тогда же вышли *Стихотворения М. Лермонтова*; *Полное собрание сочинений русских авторов. Сочинения Лермонтова*, тома I - II, изд. А. Смирдина (СПб., 1847); несколько более полное издание (Глазунова) - *Сочинения Лермонтова* (СПб., 1856). *Сочинения Лермонтова, приведенные в порядок и дополненные С.С. Дудышкиным*, тома I - II, изд. А.И. Глазунова (СПб., 1860); при II томе - *Материалы для биографии и литерат. оценки Лермонтова*. Существенные дополнения и поправки к этому изданию П. Ефремова , в *Библиографических Записках* 1861 г.; № 3, 16, 18 и 20. *Сочинения Лермонтова*, под ред. П.А. Ефремова, изд. *Новое Время* (СПб, 1880). Первое полное издание В.Ф. Рихтера, под ред. П.А. Висковатова , в 6 томах; в III томе библиография составлена Н.Н. Буковским, в VI томе *Жизнь и творчества Лермонтова*, П.А. Висковатова (М., 1889 - 1891). *Сочинения М.Ю. Лермонтова*, под редакцией и с примечаниями И.М. Болдакова , тома I - V, первые 3 тома редактированы очень тщательно, изд. Елиз. Гербек (М., 1891). *Полное собрание сочинений Лермонтова*, под ред. Арс. И. Введенского , тома I - IV, по полноте и исправности текста одно из лучших (СПб., 1903). *Полное собрание сочинений М.Ю. Лермонтова*, под ред. Д.И. Абрамовича , *Академическая библиотека русских писателей*, издание Академии Наук - самое полное, там же см. даты написания всех произведений Лермонтова (т. V, стр. 5 - 21) (СПб., 1910 - 1912). II. Биографические сведения. а) Ранние годы. *Воспоминания А.П. Шан-Гирея* (*Русское Обозрение*, 1890, кн. VIII); *Заметки и воспоминания художника-живописца - М.Е. Меликова* (*Русская Старина*, 1896, кн. VI); *Воспоминания* А.М. Миклашевского (*Русская Старина*, 1884, кн. XII); П.Ф. Вистенгофа (*Исторический Вестник*, 1884, кн. V); *Записки* Я.А. Хвостовой (рожд. Сушковой), изд. М.И. Семевским (СПб., 1871; критический отзыв о них сестры автора Е.А. Ладыженской, *Русский Вестник*, 1872, кн. II). b) Годы юнкерства и военная служба. *Воспоминания Миклашевского*; А. Меринский (*Русский Мир*, 1872, № 205); Н.С. Мартынов *Русский Архив*, 1893, II [8]; *Исторический очерк Николаевского Кавалерийского училища* (СПб., 1873); В. Потто *История 44-го драгунского Нижегородского полка* (т. IV); Д.В. Ракович *Тенгинский полк на Кавказе* (Тифлис, 1900). с) Литературно-общественные отношения. *Записки* А.О. Смирновой (ч. II, СПб., 1897); *Воспоминания* Н.М. Сатина (*Почин*. Сборник Общества любителей российской словесности на 1895 г.); М.Н. Лонгинова (*Русская Старина*, 1873, кн. III и IV); графини Е.П. Ростопчиной (*Русская Старина*, 1882, кн. IX); Фр. Боденшедта (*Современник*, 1861, кн. II, стр. 326); И.И. Панаева (*Современник*, 1861, кн. II, стр. 656 - 663); графа В.А. Соллогуба (*Исторический Вестник*, 1886, кн. IV - VI); князя А.В. Мещерского (*Русский Архив*, 1900, № 9, стр. 80 - 81); А.Я. Головачевой-Панаевой (*Исторический Вестник*, 1889, кн. II, стр. 313). d) Последние дни жизни Лермонтова: *Воспоминания* Э.А. Шан-Гирей (*Русский Архив*, 1889, № 6, стр. 315 - 320); *Новое Время*, 1881, № 1983; *Нива*, 1885, № 20; *Русский Архив*, 1887, № 11; *Север*, 1891, № 12; *Русское Обозрение*, 1891, кн. IV, стр. 707 - 712); князя А.И. Васильчикова (*Русский Архив*, 1872, № 1); Н.П. Раевского (*Нива*, 1885, № 7, 8); *Дело следственной комиссии о поединке Лермонтова с Н.С. Мартыновым* (*Русский Архив*, 1893, кн. II [8], стр. 595 - 606); *Дело о погребении Лермонтова* (*Русское Обозрение*, 1895, кн. II, стр. 841 - 876). Сводные биографические работы о Лермонтове: П.А. Висковатов (см. VI том *Собрания сочинений Лермонтова* под его редакцией); А.М. Скабичевский *М.Ю. Лермонтов* (СПб., 1905, 2-е изд.); А.И. Введенский (при I томе *Полного собрания сочинений*, СПб., 1903). III. Критики и библиография. Белинский (*Полное собрание сочинений*, под редакцией С.А. Венгерова , том V, стр. 290 - 372), и том VI, стр. 1 - 62); А. Григорьев (*Сочинения*, том I, СПб., 1876); Н.Г. Чернышевский *Очерки Гоголевского периода русской литературы* (1893); А.Н. Пыпин (в I томе *Собрания сочинения Лермонтова*, изданного в 1873 г., под ред. П.А. Ефремова); В.Д. Спасович *Байронизм у Лермонтова* (*Сочинения*, т. II, также отдельное издание, Вильна, 1910); Н.А. Котляревский *М.Ю. Лермонтов. Личность поэта и его произведения* (последнее издание, 1912); В.О. Ключевский *Грусть* (*Русская Мысль*, 1891, кн. VII); С.А. Андреевский *Лермонтов. Характеристика* (*Литературные Очерки*, СПб., 1902); Н.К. Михайловский *Герой безвременья* (*Сочинения*, т. V, стр. 303 - 347); Н.П. Дашкевич *Мотивы мировой поэзии в творчестве Лермонтова* (*Чтения в Историческом Обществе Нестора Летописца*, кн. VI, отд. II); его же *Демон в мировой поэзии* (там же, кн. VII); О.П. Герасимов *Очерк внутренней жизни Лермонтова по его произведениям* (*Вопросы Философии и Психологии*, кн. III); П.В. Владимиров *Исторические и народнобытовые сюжеты в поэзии М.Ю. Лермонтова* (Киев, 1892); А. Бороздин *Характеристика поэзии Лермонтова* (СПб., 1891); И. Анненский *Об эстетич. отношении Лермонтова к природе* (*Русская Школа*, кн. 12, 1891); его же *Книга отражений*; Владимир Соловьев (*Сочинения*, т. VIII); Д.С. Мережковский *Лермонтов. Поэт сверхчеловечества* (СПб., 1909); В.В. Розанов *Вечно печальная дуэль* (*Литературные Очерки*); К.Д. Бальмонт *Горные вершины*, кн. I (М., 1904); П. Кропоткин *Идеалы и действительность в русской литературе* (СПб., 1907); Е. Соловьев (Андреевич) *Очерки по истории русской литературы XIX века*; Ю. Айхенвальд *Силуэты русских писателей* (выпуск I, М., 1906, 2-е издание, 1912); А. Волынский *Книга великого гнева* (СПб., 1904); И. Иванов *Новая культурная сила. Русские писатели XIX века* (СПб., 1901); Н.И. Коробка *Личность в русском обществе и литературе* (СПб., 1903); Д.Н. Овсянико-Куликовский *История русской интеллигенции*, часть I - Из юбилейной литературы 1914 г.: Овсянико-Куликовский *М.Ю. Лермонтов*, Родзевич *Лермонтов как романтик* (Киев, 1914); Нейман *Влияние Пушкина на творчество Лермонтова* (Киев, 1914); Л. Семенов *Лермонтов и Толстой* (М., 1914); Г.Ю. Феддерс *Эволюция типа *странного человека* у Лермонтова* (Нежин, 1914); А.В. Семека *М.Ю. Лермонтов* (СПб., 1914, там же - библиография за 1814 - 1914 годы); *Венок Лермонтову* (Юбилейный сборник, куда вошли статьи П. Сакулина, Н. Бродского, Н. Мендельсона, М.И. Розанова и других, М., 1914); А. Закржевский *Лермонтов и современность* (Киев, 1915); М. Гершензон *Умиление* (*София*, 1914, кн. III); его же, в томе VI *Собрания сочинений А. Пушкина* под редакцией С.А. Венгерова. О Лермонтове в иностранной литературе см. *Собрание сочинений Лермонтова*, издание Академии Наук, т. V, стр. 79 - 126. А. Долинин. См. также статьи: Абрамович Дмитрий Иванович ; Айхенвальд Юлий Исаевич ; Амани Николай Николаевич ; Андреевский Сергей Аркадьевич ; Анненкова Варвара Николаевна ; Арабажин Константин Иванович ; Арнольди (И.К., А.И.) ; Арсеньев Илья Александрович ; Ашарин Андрей Александрович ; Бальмонт Константин Дмитриевич ; Баратынский Евгений Абрамович ; Белинский Виссарион Григорьевич ; Бестужев Александр Александрович (Марлинский) ; Бларамберг Павел Иванович ; Болдаков Иннокентий Михайлович ; Бурачек Степан Анисимович ; Вадим Храбрый ; Вальберхова Мария Ивановна ; Васильчиков Александр Илларионович ; Введенский Арсений Иванович ; Вердеревский Евгений Александрович ; Виардо Полина (Viardot-Garcia) ; Висковатов Павел Александрович (Висковатый) ; Вонлярлярский Василий Александрович ; Врубель Михаил Александрович ; Галахов Алексей Дмитриевич ; Гетманец М. (псевдоним) ; Глазунов Александр Константинович ; Глазуновы ; Глинка Михаил Иванович ; Голицын Сергей Павлович ; Долгоруковы ; Дудышкин Степан Семенович ; Ефремов Петр Александрович ; Зайцев Варфоломей Александрович ; Здзеховский Мариан (Zdziechowski) ; Зиновьев Алексей Зиновьевич ; Зичи Михаил Александрович (Zichy) ; Катуар Георгий Львович ; Каудзите (братья Рейнгольд и Матвей) ; Ключевский Василий Осипович ; Краевский Андрей Александрович ; Кюи Цезарь Антонович ; Лебедева Ольга Сергеевна ; Лермонтовы ; Лопарев Хрисанф Мефодиевич ; Мартынов Николай Соломонович ; Налбандьян Микаэл ; Некрасов Николай Алексеевич ; Некрасова Екатерина Степановна ; Никитин Иван Саввич ; Одоевский Александр Иванович ; Опекушин Александр Михайлович ; Павленков Флорентий Федорович ; Пастернак Леонид Осипович ; Петренко Михаил Николаевич ; Полежаев Александр Иванович ; Полонский Яков Петрович ; Полторацкий Сергей Дмитриевич ; Пушкин Александр Сергеевич ; Россия, разд. История русской литературы (XVIII век и первая половина XIX века) ; Россия, разд. Русская литература (реакция и эпоха нигилизма) ; Ростопчина Евдокия Петровна ; Сенковский Осип-Юлиан Иванович ; Сильчевский Дмитрий Петрович ; Смирнова Александра Осиповна ; Спасович Владимир Данилович ; Спендиаров Александр Афанасьевич ; Столыпины ; Таборовский Станислав Осипович ; Толстой Лев Николаевич ; Фитингоф-Шель Борис Александрович ; Фруг Семен Григорьевич ; Хвостова Екатерина Александровна ; Христианович Николай Филиппович ; Цейдлер Михаил Иванович ; Чавчавадзе Илья Григорьевич ; Шамиль ; Шварц Вячеслав Григорьевич ; Шевченко Тарас Григорьевич ; Шевырев Степан Петрович ; Шеншин Афанасий Афанасьевич (Фет) ; Эристов Георгий Давидович ; Эристов Рафаил Давидович ; Якубович Петр Филиппович .... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

Лермонтов, Михаил Юрьевич - гениальный русский поэт. Родился в Москве в ночь со 2 на 3 октября 1814 г. Русская ветвь рода Лермонтовых ведет свое начало от Георга Лермонта, выходца из Шотландии, взятого в плен при осаде крепости Белой и в 1613 г. уже числившегося на "Государевой службе", владевшего поместьями в Галичском уезде (ныне Костромской губернии). В конце XVII века внуки его подают в Разрядный Приказ "Поколенную роспись", в которой они называют своим предком того шотландского вельможу Лермонта, который, принадлежа к "породным людям Английской земли", принимал деятельное участие в борьбе Малькольма, сына короля Дункана, с Макбетом. Фамилию Lermont носит также легендарный шотландский поэт-пророк XIII века; ему посвящена баллада Вальтера Скотта: "Thomas the Rymer", рассказывающая о том, как Томас был похищен в царство фей и там получил вещий свой дар. Юная фантазия Лермонтова колеблется между этим чарующим преданием о родоначальнике-шотландце и другой, также пленительной для него мечтой - о родстве с испанским герцогом Лерма. Он называет Шотландию "своей", считает себя "последним потомком отважных бойцов", но в то же время охотно подписывается в письмах М. Lerma, увлекается сюжетами из испанской жизни и истории (первые очерки "Демона", драма "Испанцы") и даже рисует портрет своего воображаемого испанского предка. В поколениях, ближайших ко времени поэта, род Лермонтовых считался уже захудалым; отец его, Юрий Петрович, был пехотный капитан в отставке. По словам близко знавших его людей, это был замечательный красавец, с доброй и отзывчивой душой, но крайне легкомысленный и несдержанный. Поместье его - Кропотовка, Ефремовского уезда Тульской губернии - находилось по соседству с имением Васильевским, принадлежавшим Елизавете Алексеевне Арсеньевой, урожденной Столыпиной. Красота и столичный лоск Юрия Петровича пленили единственную дочь Арсеньевой, нервную и романтически-настроенную Марию Михайловну. Несмотря на протесты своей гордой матери, она вскоре стала женой небогатого "армейского офицера". Семейное их счастье продолжалось, по-видимому, очень недолго.Постоянно болея, мать Лермонтова умерла весною 1817 г., оставив в воспоминаниях сына много смутных, но дорогих ему образов. "В слезах угасла моя мать", - говорил Лермонтов и помнил, как она певала над ним колыбельные песни. Бабушка Лермонтова, Арсеньева, перенесла на внука всю свою любовь к умершей дочери и страстно к нему привязалась, но тем хуже стала относиться к зятю; распри между ними приняли такой обостренный характер, что уже на 9-й день после смерти жены Юрий Петрович вынужден был покинуть сына и уехать в свое поместье. Он лишь изредка появлялся в доме Арсеньевой, каждый раз пугая ее своим намерением забрать сына к себе. До самой смерти его длилась эта взаимная вражда, и ребенку она причинила очень много страданий. Лермонтов сознавал всю неестественность своего положения и все время мучился в колебаниях между отцом и бабушкой. В драме "Menschen und Leidenschaften" отразилось болезненное переживание им этого раздора между близкими ему людьми. Арсеньева переехала вместе с внуком в имение "Тарханы", Пензенской губернии, где и протекало все детство поэта. Окруженный любовью и заботами, он уже в ранние годы не знает радости и погружается в собственный мир мечты и грусти. Здесь сказывалось, быть может, и влияние перенесенной им тяжелой болезни, которая надолго приковала его к постели и приучила к одиночеству; сам Лермонтов сильно подчеркивает ее значение в юношеской неоконченной "Повести", где рисует свое детство в лице Саши Арбенина: "Он выучился думать... Лишенный возможности развлекаться обыкновенными забавами детей, Саша начал искать их в самом себе. Воображение стало для него новой игрушкой... В продолжение мучительных бессонниц, задыхаясь между горячих подушек, он уже привыкал побеждать страдания тела, увлекаясь грезами души... Вероятно, это раннее умственное развитие немало помешало его выздоровлению". Уже теперь намечается в Лермонтове распад между миром затаенных грез и миром повседневной жизни. Он чувствует себя отчужденным среди людей и в то же время жаждет "родной души", такой же одинокой. Когда мальчику было 10 лет, его повезли на Кавказ, на воды; здесь он встретил девочку лет 9-ти и в первый раз узнал чувство любви, оставившее память на всю его жизнь и неразрывно слившееся с первыми подавляющими впечатлениями Кавказа, который он читает своей поэтической родиной ("Горы Кавказа для меня священны; вы к небу меня приучили, и я с той поры все мечтаю о вас, да о небе"). Первыми учителями Лермонтова были какой-то беглый грек, больше занимавшийся скорняжным промыслом, чем уроками, домашний доктор Ансельм Левис и пленный офицер Наполеоновской гвардии, француз Капэ. Из них наиболее заметное влияние оказал на него последний, сумевший внушить ему глубокий интерес и уважение к "герою дивному" и "мужу рока". По смерти Капэ был взят к дом французский эмигрант Шандро, выведенный потом Лермонтовым в "Сашке" под именем маркиза de Tess, "педанта полузабавного", "покорного раба губернских дам и муз", "парижского Адониса". Шандро скоро сменил англичанин Виндсон, знакомивший Лермонтова с английской литературой, в частности с Байроном, который сыграл в его творчестве такую большую роль. В 1828 г. Лермонтов в Московский университетский Благородный пансион и пробыл в нем около двух лет. Здесь процветал вкус к литературе; как и раньше, учениками составлялись рукописные журналы; в одном из них - "Утренней Заре" - Лермонтов был главным сотрудником и поместил свою первую поэму - "Индианка". Из русских писателей на него влияет сильнее всего Пушкин , пред которым он преклонялся всю свою жизнь, а из иностранных - Шиллером, особенно своими первыми трагедиями. У них обоих поэт находит образы, нужные ему для выражения своего собственного, по-прежнему, тяжелого состояния. Его гнетет печальное одиночество; он готов окончательно порвать с внешней жизнью, создать "в уме своем мир иной, и образов иных существование". Грезы его "удручены ношею обманов"; он живет, "не веря ничему и ничего не признавая". В этих излияниях, конечно, не мало преувеличений, но в их основе несомненно лежит духовный разлад с окружающей жизнью. К 1829 г. относятся первый очерк "Демона" и стихотворение "Монолог"; в обоих вылилось очень ярко это тяжелое настроение. В первом поэт отказывается от "нежных и веселых песней", сравнивает свою жизнь со "скучным осенним днем", рисует измученную душу демона, живущего без веры, без упований, ко всему на свете относящегося с равнодушием и презрением. В "Монологе" мрачными красками изображаются захудалые "дети севера", их душевная тоска, пасмурная жизнь без любви и дружбы сладкой. Весною 1810 г. Благородный пансион преобразовывается в гимназию, и Лермонтов оставляет его. Лето он проводит в Середникове, подмосковном имении брата бабушки, Столыпина. Недалеко от Середникова жили его московские знакомые барышни, А. Верещагина и ее подруга Е. Сушкова, "черноокая" красавица, в которую Лермонтов возмечтал себя серьезно влюбленным. В записках Сушковой Лермонтов рисуется невзрачным, неуклюжим, косолапым мальчиком, с красными, но умными выразительными глазами, со вздернутым носом и язвительно-насмешливой улыбой. Кокетничая с Лермонтовым, Сушкова в то же время беспощадно над ним издевалась. В ответ на его чувства ему предлагали "волан или веревочку, угощали булочками с начинкой из опилок". Когда они встретились вновь при совершенно иной обстановке, Лермонтов отомстил Сушковой очень зло и жестоко. В это же лето возникает серьезный интерес Лермонтова к личности и поэзии "огромного" Байрона, которого поэт всю жизнь свою "достигнуть бы хотел". Ему отрадно думать, что у них "одна душа, одни и те же муки"; ему страстно хочется, чтобы и "одинаков был удел". С самого начала здесь скорее ощущение родственности двух мятежных душ, чем то, что разумеют обыкновенно под влиянием. Об этом говорят те многочисленные параллели и аналогии, общие мотивы, образы и драматические положения, которые можно найти у Лермонтова и в самый зрелый период, когда о подражании не может быть и речи. Осенью 1830 г. Лермонтов поступает в Московский университет на "нравственно-политическое отделение". Университетское преподавание того времени мало способствовало умственному развитию молодежи. "Ученость, деятельность и ум, по выражению Пушкина, чужды были тогда Московскому университету". Профессора читали лекции по чужим руководствам, находя, что "умнее не сделаешься, хотя и напишешь свое собственное". Начиналась серьезная умственная жизнь в студенческих кружках, но Лермонтов со студентами не сходится; он больше тяготеет к светскому обществу. Впрочем, кое-что из надежд и идеалов тогдашней лучшей молодежи находит, однако, отражение и у него в драме "Странный человек" (1831), главный герой которой, Владимир, - воплощение самого поэта. Он тоже переживает семейную драму, тоже раздираем внутренними противоречиями; он знает эгоизм и ничтожество людей и все-таки стремится к ним; когда "он один, то ему кажется, что никто его не любит, никто не заботится о нем - и это так тяжело!" Это - душевное состояние самого Лермонтова. И тем ценнее та сцена, когда мужик рассказывает Владимиру о жестокостях помещицы и о других крестьянских печалях, и он приходит в ярость, и у него вырывается крик: "О, мое отечество! мое отечество!" Все же это только случайный мотив, стороной задевающий душу поэта; главными, основными остаются по-прежнему разлад между мечтой и действительностью, трагическое столкновение противоположных начал, чистого и порочного, глубокая ненависть к людям, к тому самому "свету", в котором он так охотно бывал. В Московском университете Лермонтов пробыл менее двух лет. Профессора, помня его дерзкие выходки, срезали его на публичных экзаменах. Он не захотел остаться на второй год на том же курсе и переехал в Петербург, вместе с бабушкой. Незадолго до этого умер его отец; впоследствии, в часы горестных воспоминаний, поэт оплакал его в стихотворении: "Ужасная судьба отца и сына". В Петербургский университет Лермонтов не попал: ему не зачли двухлетнего пребывания в Москве и предложили держать вступительный экзамен на первый курс. По совету своего друга Столыпина он решил поступить в школу гвардейских юнкеров и подпрапорщиков, куда и был зачислен приказом от 10 ноября 1832 г., "сначала унтер-офицером, потом юнкером". Почти в одно время с ним поступил в школу и его будущий убийца, Н.С. Мартынов , в биографических записках которого поэт-юнкер рисуется как юноша, "настолько превосходивший своим умственным развитием всех других товарищей, что и параллели между ними провести невозможно. Он поступил в школу, по словам Мартынова, уже человеком, много читал, много передумал; другие еще вглядывались в жизнь, он уже изучил ее со всех сторон. Годами он был не старше других, но опытом и воззрением на людей далеко оставлял их за собою". Лермонтов пробыл в школе "два страшных года", как он сам выражается. Земная стихия его натуры одержала на время полную победу над другой, лучшей частью его души, и он с головой окунулся в царивший в школе "разгул". Об этом времени его родственник Шан-Гирей пишет следующее: "Способности свои к рисованию и поэтический талант Лермонтов обратил на карикатуры, эпиграммы и разные неудобные в печати произведения, вроде "Уланши", "Петергофского праздника", помещавшиеся в издаваемом в школе рукописном иллюстрированном журнале, а некоторые из них ходили по рукам и отдельными выпусками". Ему грозила полная нравственная гибель, но он сумел и здесь сберечь свои творческие силы. В часы раздумья, скрывая свои серьезные литературные замыслы даже от друзей, поэт "уходил в отдаленные классные комнаты, по вечерам пустые, и там один просиживал долго и писал до поздней ночи". В письмах к своему другу, М. Лопухиной, он изредка открывает эту лучшую часть своей души, и тогда слышится горькое чувство сожаления о былых оскверненных мечтаниях. По выходе из школы (22 ноября 1834 г.) корнетом лейб-гвардии гусарского полка, Лермонтов поселяется со своим другом А.А. Столыпиным в Царском Селе, продолжая вести прежний образ жизни. Он делается "душою общества молодых людей высшего круга, запевалой в беседах, в кружках, бывает в свете, где забавляется тем, что сводит с ума женщин, расстраивает партии", для чего "разыгрывает из себя влюбленного в продолжение нескольких дней". К этому-то времени и относится развязка давнишнего романа Лермонтова с Е. Сушковой. Он прикинулся вновь влюбленным, на этот раз добившись ее взаимности; обращался с нею публично, "как если бы она была ему близка", и когда заметил, "что дальнейший шаг его погубит, быстро начал отступление". Как ни сильны, однако, его увлечения "светом" и его желание создать себе в нем "пьедестал" - все это лишь одна сторона его жизни: сказывается все та же двойственность его натуры, его искусство скрывать под маской веселости свои интимные чувства и настроения. Прежние мрачные мотивы осложняются теперь чувством глубокого раскаяния и усталости. Оно звучит в его автобиографической повести "Сашка", в драме "Два брата", в его лирике; оно отражается также в его письмах к М. Лопухиной и Верещагиной. В конце 1835 г. до него дошли слухи, что Варвара Лопухина, которую он издавна любил и не переставал любить до конца жизни, выходит замуж за Н.И. Бахметьева. Шан-Гирей рассказывает, как Лермонтова поразило известие о ее замужестве. К 1835 г. относится и первое появление Лермонтова в печати. До тех пор Лермонтов был известен, как поэт, лишь в офицерских и светских кругах. Один из его товарищей, без его ведома, забрал у него повесть "Хаджи-Абрек" и отдал ее в "Библиотеку для Чтения". Лермонтов остался этим очень недоволен. Повесть имела успех, но Лермонтов долго еще не хотел печатать своих стихов. Смерть Пушкина показала Лермонтова русскому обществу во всей мощи его гениального таланта. Лермонтов был болен, когда разнеслась по городу весть об этом страшном событии. До него доходили различные толки; некоторые, "особенно дамы, оправдывали противника Пушкина", находя, что "Пушкин не имел права требовать любви от жены своей, потому что был ревнив, дурен собою". Негодование охватило поэта, и он излил его на бумагу. Сначала стихотворение оканчивалось словами: "И на устах его печать". В таком виде оно быстро распространилось в списках, вызвало бурю восторгов, а в высшем обществе возбудило негодование. Когда Столыпин стал при Лермонтове порицать Пушкина, доказывая, что Дантес иначе поступить и не мог, Лермонтов моментально прервал разговор и в порыве гнева написал страстный вызов "надменным потомкам" (последние 16 стихов). Стихотворение было понято как "воззвание к революции"; началось дело, и уже через несколько дней (25 февраля), по Высочайшему повелению, Лермонтов был переведен в Нижегородский драгунский полк, действовавший на Кавказе. Лермонтов отправлялся в изгнание, сопровождаемый общими сочувствиями; на него смотрели как на жертву, невинно пострадавшую. Кавказ возродил Лермонтова, дал ему успокоиться, на время прийти в довольно устойчивое равновесие. Начинают яснее намечаться проблески какой-то новой тенденции в его творчестве, которая проявилась с такой красотой и силой в его "Песне про царя Ивана Васильевича Грозного", на Кавказе законченной, и в таких стихотворениях, как "Я, матерь Божия..." и "Когда волнуется желтеющая нива". Благодаря связям бабушки, 11 октября 1837 г. последовал приказ о переводе Лермонтова в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, стоявший тогда в Новгороде. Неохотно расставался Лермонтов с Кавказом и подумывал даже об отставке. Он медлил отъездом и конец года провел в Ставрополе, где перезнакомился с бывшими там декабристами, в том числе с князем Александром Ивановичем Одоевским , с которым близко сошелся. В начале января 1838 г. поэт приехал в Петербург и пробыл здесь до половины февраля, после этого поехал в полк, но там прослужил меньше двух месяцев: 9 апреля он был переведен в свой прежний лейб-гвардии Гусарский полк. Лермонтов возвращается в "большой свет", снова играет в нем роль "льва"; за ним ухаживают все салонные дамы: "любительницы знаменитостей и героев". Но он уже не прежний и очень скоро начинает тяготиться этой жизнью; его не удовлетворяют ни военная служба, ни светские и литературные кружки, и он то просится в отпуск, то мечтает о возвращении на Кавказ. "Какой он взбалмошный, вспыльчивый человек, - пишет о нем А.Ф. Смирнова, - наверно кончит катастрофой... Он отличается невозможной дерзостью. Он погибает от скуки, возмущается собственным легкомыслием, но в то же время не обладает достаточно характером, чтобы вырваться из этой среды. Это - странная натура". Под Новый год 1840 г. Лермонтов был на маскарадном балу в Благородном собрании. Присутствовавший там Тургенев наблюдал, как поэту "не давали покоя, беспрестанно приставали к нему, брали его за руки; одна маска сменялась другою, и он почти не сходил с места и молча слушал их писк, поочередно обращая на них свои сумрачные глаза. Мне тогда же почудилось, - говорит Тургенев, - что я уловил на лице его прекрасное выражение поэтического творчества". Как известно, этим маскарадом и навеяно его полное горечи и тоски стихотворение "Первое января". На балу у графини Лаваль (16 февраля) произошло у него столкновение с сыном французского посланника, Барантом. В результате - дуэль, на этот раз окончившаяся благополучно, но повлекшая для Лермонтова арест на гауптвахте, а затем перевод (приказом 9 апреля) в Тенгинский пехотный полк на Кавказе. Во время ареста Лермонтова посетил Белинский . Они познакомились еще летом 1837 г. в Пятигорске, в доме товарища Лермонтова по университетскому пансиону Н. Сатина , но тогда у Белинского осталось о Лермонтове самое неблагоприятное впечатление, как о человеке крайне пустом и пошлом. На этот раз Белинский пришел в восторг "и от личности и от художественных воззрений поэта". Лермонтов снял свою маску, показался самим собою, и в словах его почувствовалось "столько истины, глубины и простоты". В этот период петербургской жизни Лермонтова он написал последний, пятый, очерк "Демона" (первые четыре - 1829, 1830, 1831 и 1833 года), "Мцыри", "Сказку для детей", "Герой нашего времени"; стихотворения "Дума", "В минуту жизни трудную", "Три пальмы", "Дары Терека" и др. В день отъезда из Санкт-Петербурга Лермонтов был у Карамзиных; стоя у окна и любуясь тучами, плывшими над Летним садом и Невою, он набросал свое знаменитое стихотворение "Тучки небесные, вечные странники". Когда он кончил читать его, передает очевидец, "глаза его были влажны от слез". По дороге на Кавказ Лермонтов остановился в Москве и прожил там около месяца. 9 мая он вместе с Тургеневым, Вяземским , Загоскиным и другими присутствовал на именинном обеде у Гоголя в доме Погодина и там читал своего "Мцыри". 10 июня Лермонтов уже был в Ставрополе, где находилась тогда главная квартира командующего войсками Кавказской линии. В двух походах - в Малую и Большую Чечни - Лермонтов обратил на себя внимание начальника отряда "расторопностью, верностью взгляда, пылким мужеством" и был представлен к награде золотою саблею с надписью: "за храбрость". В половине января 1841 г. Лермонтов получил отпуск и уехал в Санкт-Петербург. На другой же день по приезде он отправился на бал к графине Воронцовой-Дашковой. "Появление опального офицера на балу, где были Высочайшие Особы", сочли "неприличным и дерзким"; его враги использовали этот случай как доказательство его неисправимости. По окончании отпуска друзья Лермонтова начали хлопотать об отсрочке, и ему разрешено было остаться в Санкт-Петербурге еще на некоторое время. Надеясь получить полную отставку, поэт пропустил и этот срок и уехал лишь после энергичного приказания дежурного генерала Клейнмихеля оставить столицу в 48 часов. Говорили, что этого требовал Бенкендорф , которого тяготило присутствие в Петербурге такого беспокойного человека, как Лермонтов. На этот раз Лермонтов уехал из Петербурга с очень тяжелыми предчувствиями, оставив родине на прощание свои изумительные по силе стихи: "Прощай немытая Россия". В Пятигорске, куда он приехал, жила большая компания веселой молодежи - все давнишние знакомые Лермонтова. "Публика - вспоминает князь А.И. Васильчиков , - жила дружно, весело и несколько разгульно... Время проходило в шумных пикниках, кавалькадах, вечеринках с музыкой и танцами. Особенным успехом среди молодежи пользовались Эмилия Александровна Верзилина, прозванная "розой Кавказа". В этой компании находился и отставной майор Мартынов, любивший пооригинальничать, порисоваться, обратить на себя внимание. Лермонтов часто зло и едко вышучивал его за "напускной байронизм", за "страшные" позы. Между ними произошла роковая ссора, закончившаяся "вечно печальной" дуэлью. Поэт пал жертвой своей двойственности. Нежный, отзывчивый для небольшого круга избранных, он по отношению ко всем прочим знакомым держался всегда заносчиво и задорно. Недалекий Мартынов принадлежал к последним и не понял "в сей миг кровавый, на что он руку поднимал". Похороны Лермонтова, несмотря на все хлопоты друзей, не могли быть совершены по церковному обряду. Официальное сообщение об его смерти гласило: "15 июня, около 5 часов вечера, разразилась ужасная буря с громом и молнией; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М.Ю. Лермонтов". По словам князя Васильчикова, в Петербурге, в высшем обществе, смерть поэта встретили словами: "туда ему и дорога". Весною 1842 г. прах Лермонтова был перевезен в Тарханы. В 1899 г. в Пятигорске открыт памятник Лермонтову, воздвигнутый по всероссийской подписке. По сложности и богатству своих мотивов поэзия Лермонтова занимает исключительное место в русской литературе. "В ней, - по выражению Белинского, - все силы, все элементы, из которых слагается жизнь и поэзия: несокрушимая мощь духа, смирение жалоб, благоухание молитвы, пламенное, бурное одушевление, тихая грусть, кроткая задумчивость, вопли гордого страдания, стоны отчаяния, таинственная нежность чувства, неукротимые порывы дерзких желаний, целомудренная чистота, недуги современного общества, картины мировой жизни, укоры совести, умилительное раскаяние, рыдание страсти и тихие слезы, льющиеся в полноте умиренного бурею жизни сердца, упоения любви, трепет разлуки, радость свидания, презрение к прозе жизни, безумная жажда восторгов, пламенная вера, мука душевной пустоты, стон отвращающегося от самого себя чувства замершей жизни, яд отрицания, холод сомнения, борьба полноты чувства с разрушающею силою рефлексии, падший дух неба, гордый демон и невинный младенец, буйная вакханка и чистая дева - все, все в этой поэзии: и небо, и земля, и рай, и ад". Но в этой расточительной роскоши, в изумительном богатстве мотивов, идей и образов можно, однако, заметить основную тенденцию его творческого процесса, тот психологический стержень, вокруг которого они все вращаются. С этой точки зрения творчество Лермонтова может быть разделено на два периода: первый тянется приблизительно до середины 30-х годов, второй - до конца его кратковременной жизни. В первом периоде он весь во власти своей необузданной фантазии; он пишет исключительно на основании своего внутреннего опыта, страшно болезненно чувствует и переживает всю непримиримость двух противоположных начал, двух стихий своей души: небесного и земного, и в ней видит основную причину трагедии своей жизни. Во втором периоде он уже ближе к действительности, опыт его расширяется в сторону изучения окружающих людей, быта и общества, а если не окончательно отрешается от своей антитезы, то, безусловно, ее смягчает. Он начинает как дуалист, резко ощущающий двусторонность своей психики, как человек, обреченный на постоянное пребывание "между двух жизней в страшном промежутке". Ему ясна причина всех его мучительных переживаний, ясно, почему он одержим таким неодолимым желанием быть как можно дальше от низкой и грязной земли. Существует вечный антагонизм между небесной душой и "невольным" обременительно тяжким, "спутником жизни" - телом; как бы они ни были связаны между собою в краткий положенный им срок совместного существования, они тяготеют в разные стороны. Его влечет к себе ночь, небо, звезды и луна. В тихую лунную ночь расцветают его сады, пробуждается мир его чарующих грез, и легкокрылая фантазия совершает свой горний полет, уносит в "далекие небеса". Слабый луч далекой звезды "несет мечты душе его больной; и ему тогда свободно и легко". Звезды на чистом вечернем небе ясны, как счастье ребенка; но иногда, когда он смотрит на них, душа его наполняется завистью. Он чувствует себя несчастным оттого, что "звезды и небо - звезды и небо, а он человек". Людям он не завидует, а только "звездам прекрасным: только их место занять бы хотел". Есть чудная "птичка Надежда". Днем она не станет петь, но только что "земля уснет, одета мглой в ночной тиши", она "на ветке уж поет так сладко, сладко для души, что поневоле тягость мук забудешь внемля песне той". И его душа, родственная небесам, стремится ввысь; она хотела бы и физически оторваться от грешной земли, расстаться со своим "невольным спутником жизни", со своим телом. Оттого Лермонтов так и приветствует синие горы Кавказа, что они "престолы Господни", к небу его приучили, ибо кто хоть "раз на вершинах творцу помолился, тот жизнь презирает", тот никогда не забудет открывшегося ему неба. Вот крест деревянный чернеет над высокой скалой в теснине Кавказа: "его каждая кверху подъята рука, как будто он хочет схватить облака". И снова рождается неземное желание: "о если б взойти удалось мне туда, как я бы молился и плакал тогда... И после я сбросил бы цепь бытия, и с бурею братом назвался бы я". В эти часы возвышенных мечтаний он однажды увидел, как "по небу полуночи ангел летел", и как "месяц и звезды и тучи толпой внимали той песне святой", которую ангел пел перед разлукой душе, спускаемой в "мир печали и слез". Он знает, что между миром людей и миром ангелов существовало некогда близкое сообщение, они жили как две родные семьи, и даже ангел смерти был нестрашен, и "встречи с ним казались - сладостный удел". В поэме: "Ангел смерти" проводится мысль, что только по вине человека "последний миг" стал для людей не "награждением, а наказанием: люди коварны и жестоки, их добродетели - пороки", и они уже больше не заслуживают того сострадания, которое раньше было к ним в душе ангела смерти. Лермонтов томится как в темнице; ему "скучны песни земли", и вся жизнь со всеми ее радостями, светлыми надеждами и мечтами - не что иное, как "тетрадь с давно известными стихами". Человек не больше как "земной червь", "земля - гнездо разврата, безумства и печали". Ему так тяжело на ней, и так глубоко он ее ненавидит, что даже в самые высокие минуты, когда ему удается мечтой уловить блаженство нездешних миров, его преследуют зловещие тени земные, и он страшится поглядеть назад, чтобы "не вспомнить этот свет, где носит все печать проклятия, где полны ядом все объятия, где счастья без обмана нет". Эти мотивы его будущей "Думы" внушают ему поразительно глубокую идею о рае и аде, ту самую идею, которую потом Достоевский, несколько изменив, вложил в уста старика Зосимы. Он видит, "что пышный свет не для людей был сотворен... их прах лишь землю умягчить другим чистейшим существам". Эти существа будут свободны от грехов земных, и будут "течь их дни невинные, как дни детей; к ним станут (как всегда могли) слетаться ангелы. А люди увидят этот рай земли, окованы под бездной тьмы. Укоры зависти, тоска и вечность с целию одной"... такова будет их "казнь за целые века злодейств, кипевших под луной!" ("Отрывок", 1830). Но обладает ли эта лучезарная стихия окончательной победительной силой? В радостях, которые она сулит, чересчур много спокойствия и очень мало жизни. Это годится еще для натуры созерцательной, вроде Жуковского ; у Лермонтова для этого слишком деятельная, слишком энергичная натура, с ненасытной жаждой бытия. Он знает, что прежде всего "ему нужно действовать, он каждый день бессмертным сделать хочет, как тень великого героя, и понять не может он, что значит отдыхать". Оттого и пугают его те "сумерки души, когда предмет желаний мрачен, меж радостью и горем полусвет; когда жизнь ненавистна, и смерть страшна". И с первых же годов творчества, одновременно и параллельно с этими небесными звуками, звучат звуки страстные, земные, грешные, и в них чувствуется гораздо больше глубины, силы напряжения. Поэт горячо любит Кавказ вовсе не за одну близость его к небу; он видит на нем следы своих страстей, знаки своей мятежности: ведь "с ранних лет кипит в его крови жар и бурь порыв мятежный". Морская стихия пленяет его пылкое воображение своей волнующейся силой, и у нее он ищет образов для выражения состояния своей души. То он похож на волну, "когда она, гонима бурей роковой, шипит и мчится с пеною своей", то на парус одинокий, белеющий в тумане моря голубом; "под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой... А он мятежный просит бури, как будто в бурях есть покой". В таком состоянии мир и тишина небесной радости кажутся ему абсолютно неприемлемыми, и он сознается, что любит мучения земли: "они ему милей небесных благ, он к ним привык и не оставит их". Слишком тесен путь спасения и слишком много жертв требует он от него; необходимо для этого, чтобы сердце преобразилось в камень, чтобы душа освободилась от страшной жажды песнопения, а это равносильно смерти ("Молитва", 1829). И он отказывается от этого телесного пути спасения. Земная мощь является основной чертой всех героев его юношеских повестей и драм: и в "Джулио", и в "Литвинке", и в "Исповеди", в "Измаиль-Бее", "Вадиме", "Испанцах", "Menschen u. Liedendschaften", "Странном человеке". Во всех этих байронических образах черкесов, корсаров, разбойников, восставших рабов, "сынов вольности" кипят эти страсти земные; все они во власти земного начала, и Лермонтов их любит, им сочувствует и почти никого не доводит до раскаяния. Местом действия у него очень часто является монастырь - воплощение аскетизма, законов духа, в корне отвергающих грешную землю. Против монастырской святости, против небесного начала направлены горячие протесты любимых детей его фантазии, в защиту иных законов - законов сердца, они же законы человеческой крови и плоти. Кощунственные речи раздаются в "Исповеди"; они же перенесены в точности, целиком, и в "Боярина Оршу", и в "Любовь Мертвеца" и явственно еще слышатся потом и в "Мцыри", правда - в более смягченном виде. То же отрицательное отношение к монастырю и во всех очерках "Демона", не исключая даже последних: в стенах святой обители заставляет он демона соблазнить свою возлюбленную. Так намечается все глубже и глубже эта изначальная антитеза: земля и небо. Неминуема борьба между ними, полем битвы является человеческая душа. Демон ближе, родственнее Лермонтову, чем ангел; земные мотивы в его поэзии кажутся более существенными, более органическими, чем небесные. С ангелами, и в самые возвышенные мгновения, он только встречается; с демоном Лермонтов отожествляет себя с самого начала, даже тогда, когда образ его еще колеблется, и он кажется еще порою активным избранником зла. Появление этого образа - один из серьезнейших моментов в иной психологии Лермонтова. Он сразу как бы узнал в нем себя и так быстро овладел им, что сейчас же стал по-своему перестраивать его мифологию, применяя ее к себе. Поэт слышит иногда небесные звуки; это звуки верные и глубокие, потому что исходят из его же души, соответствуя одной из ее сторон, но стороне более слабой: она часто заглушается бурными голосами другой, противоположной стихии. Здесь причина его трагедии, которую он не властен устранить - таким создал его творец. В этом именно направлении идет у Лермонтова прояснение образа демона. Нужно было порвать прежде всего с традиционным представлением о нем, как об абсолютном воплощении исконно грешного начала; с таким демоном у Лермонтова было бы очень мало общего. Уж в первом очерке 1829 г. Демон назван печальным; он тяготится своим изгнанием; он весь во власти сладостных воспоминаний, когда он не был еще злым и "глядел на славу Бога, не отверзаясь от него, когда сердечные тревога чуждалася души его, как дня боится мрак могилы". Препятствие устранено: демон - такой же мученик, такой же страдалец душевных контрастов, как и сам Лермонтов: и мыслимо стало слияние обоих образов. С годами зреет душа поэта, обогащается его жизненный опыт; вместе с этим обостряется и основная проблема о назначении человека, об его отношении к Богу на почве все той же непримиримости обоих начал - и все это находит свое отражение в концепции "Демона", в его пяти очерках и в таких подготовительных этюдах, как "Азраил". Но основные черты все-таки остаются одни и те же. Демон не однороден; угрюмый, непокорный, он бродит всегда "один среди миров, не смешиваясь с толпою грозной злых духов". Он равно далек как от света, так и от тьмы, не потому, что он не свет и не тьма, а потому, что в нем не все свет, и не все тьма; в нем, как во всяком человеке - и прежде всего, как в душе самого Лермонтова, "встретилось священное с порочным", и порочное победило, но не окончательно, ибо "забвенья (о священном) не дал Бог, да он и не взял бы забвенья". В тех четырех очерках "Демона", которые относятся к первому периоду творчества Лермонтова, сюжет построен всецело на идее возможного возрождения через любовь. Жительница кельи, святая дева - все же не ангел, и она не противостоит ему, как непримиримая противоположность. Она скорее поймет его душевные муки и, быть может, исцелит его, даст ему часть своих сил для победы над злом, не отрекаясь при этом окончательно от земного начала. Демон нарушает "клятвы роковые", любить чистою любовью, отказывается "от мщения, ненависти и злобы" - он уже хотел "на путь спасенья возвратиться, забыть толпу недобрых дел". Но одноначальный ангел, стоявший на страже абсолютной чистоты, не поняв его, снова возбудил в нем его мрачные, холодные мысли, вызвал к действию его злобу. Любовь, по вине ангела, не спасла демона, и он, неискупленный, остался со своими прежними затемненными страданиями. В горькой улыбке, которою демон "упрекнул посла потерянного рая", Лермонтов лишний раз отражает свой протест против пассивности совершенства, против абсолютного признания примата за законами духа. Демон не раскаялся, не смирился перед Богом; для этого он был слишком горд, слишком считал себя правым. Не его вина, что душа его такая двойственная; Творец его создал таким и обрек его на неодолимые мучения. К Нему надо взывать, Его вопрошать о смысле этой душевной пытки. Веяния грозного рока должен был ощущать Лермонтов в безнадежности своих стремлений к цельности к слиянию обоих начал. Отсюда мотив богоборчества, титанизм, "гордая вражда с небом", не прекращающаяся в продолжение всего первого периода и захватывающая часть второго. Этой гордой враждой одержимы чуть ли не все герои произведений первого периода. "Если Ты точно Всемогущ, - спрашивает Юрий в "Menschen und Liedenschaften", - зачем Ты не препятствуешь ужасному преступлению - самоубийству? Зачем хотел Ты моего рождения, зная про мою гибель?" И он заявляет дальше с гордостью человека, который и хотел бы да не может смириться: "Вот я стою перед Тобою, и сердце мое не трепещет. Я молился, не было счастья; я страдал, ничто не могло Тебя тронуть". Еще громче звучит этот протест против Творца в устах Арбенина из "Страшного человека": у него он поднимается до полного разрыва с Ним, до демонского богоотступничества. "Нет в Нем отныне ни любви, ни веры. Бог Сам нестерпимой мукой вымучил у него эти хулы. Бог виноват! Пускай гром упадет в наказание на его непокорную голову! Он не думает, чтобы последний вопль погибающего червя мог Его порадовать", - так кончает он горьким сарказмом в безнадежности отчаяния. Азраилу тоже кажется, что он сотворен, "чтобы игрушкою служить", и он тоже горько вопрошает Всесильного Бога: зачем Он его сотворил; ведь Он мог знать про будущее. "Неужели Ему мил его стон?" Проклинает, наконец, Божье владычество и Вадим, "проклинает в час своей кончины за то, что Бог проклял его в час рождения". Таков тяжелый внутренний опыт Лермонтова, который все более и более обостряется по мере приближения ко второму периоду его творчества. Бурные годы первого петербургского периода, длившиеся почти до самого изгнания на Кавказ, - годы, когда, казалось, земное начало окончательно взяло верх, осложняют этот опыт еще с другой стороны. Теперь уже не одна больная возбужденная фантазия доставляет ему пищу для его мучительно тяжелых дум; он слишком хорошо узнал на деле, что такое жизнь, каков может быть размах и сила бунтующей п<br>... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

1814–1841) «Миссия Лермонтова — одна из глубочайших загадок нашей культуры», — писал Даниил Андреев, и эту мысль разделяли некоторые писатели и критики. По мнению Василия Васильевича Розанова, эта миссия заключалась в том, чтобы быть вождем народа, это если бы он продолжал жить и развиваться: «Мне как-то он представляется духовным вождем народа. Чем-то, чем был Дамаскин на Востоке: чем были „пустынники Фиваиды“. Да уж решусь сказать дерзость — он ушел бы „в путь Серафима Саровского“. Не в _тот именно, но в какой-то около этого пути лежащий путь_ . Словом: Звезда. Пустыня. Мечта. Зов». Он же, Розанов, как, впрочем, и многие, считал, что вслед за Пушкиным «Лермонтов поднимался неизмеримо более сильною птицею». «Спор», «Три пальмы», «Ветка Палестины», «Я матерь Божия», «В минуту жизни трудную» и некоторые другие стихотворения Лермонтова, считал Василий Васильевич, составляют «золотое наше Евангельице». Замечательный поэт и критик Георгий Адамович так разделяет направления Пушкина и Лермонтова: «Пушкин был лишен ощущения (или, может быть, правильнее сказать: свободен от ощущения) греха и воздаяния, падения и искупления, рая и ада, если угодно — Бога и дьявола. Гетевское или шекспировское начало в нем было неизмеримо сильнее дантовского… Пушкина часто сравнивают с ангелом, с небесным явлением, но в том-то и „небесность“ его, что он к нему равнодушен… Один лермонтовский „вздох“ уводит нас отсюда за тридевять земель…» Адамович считает, что при всей любви Лермонтова к Пушкину, своим творчеством он «возражал» тому, а «тревожным психологизмом своей прозы расщепил пушкинского безмятежно-цельного человека пополам». Одним словом, если говорить несколько упрощенно, Пушкина и до сих пор многие воспринимают не религиозным поэтом, а Лермонтова — религиозным. Но при этом критики оговариваются — об особом складе лермонтовской религиозности. Даниил Андреев пишет о полярности души поэта. В ней две противоположные тенденции: первая — богоборческая, вторая — «струя светлой, задушевной, теплой веры». И при этом Д. Андреев настаивает, что образ Демона — это не литературный прием, не средство эпатировать аристократию или буржуазию, а попытка выразить художественно некий глубочайший, с незапамятного времени несомый опыт души, что это идет из глубинной памяти поэта. Демонизм — это часть самого поэта. Этим и объясняются некоторые факты его биографии: кутежи, бретерство, его юношеский разврат — какой-то особо угрюмый, тяжкий, его холодный и горький скепсис, пессимистические раздумья. Правда, с возрастом это стало уходить. «Струя светлой, задушевной, теплой веры» с годами все глубже проникала в душу Лермонтова. Д. Андреев считал, что Ангел, несший душу поэта на землю и певший ту песнь, которой потом «заменить не могли ей скучные песни земли», есть не литературный прием, а ФАКТ. Можно сказать, что Лермонтов единственный на нашей планете человек, который при рождении слышал пение Ангела и не забыл его потом, а помнил, или время от времени вспоминал, а мы все забыли навсегда. Отсюда вообще необыкновенная гениальность поэта, отсюда разрывающие его противоречия и отсюда же его богатырские силы, которые он не знал, куда здесь, на земле, приложить. Д. Андреев говорил, что если бы не гибель поэта под Пятигорском, то Лермонтов-старец достиг бы тех вершин, где соединяются этика, религия и искусство в одно, где все блуждания и падения преодолены, осмыслены и послужили к обогащению духа, и где мудрость, прозорливость и просветленное величие таковы, что все человечество взирает на человека, достигшего тех вершин, с благоговением, любовью и трепетом. Но это — если бы… Однако Лермонтов погиб от руки Мартынова. Погиб поэт… Невольник чести? Точнее было бы сказать — невольник глубочайших противоречий своей души. Это даже дает возможность некоторым критикам часть вины за дуэль возложить и на поэта. Противоречия души Лермонтова проявились даже в таком, казалось бы ясном, стихотворении, ставшем по сути народной песней, как «Выхожу один я на дорогу…». 1 Выхожу один я на дорогу; Сквозь туман кремнистый путь блестит; Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу, И звезда с звездою говорит. 2 В небесах торжественно и чудно! Спит земля в сиянье голубом… Что же мне так больно и так трудно? Жду ль чего? жалею ли о чем? 3 Уж не жду от жизни ничего я, И не жаль мне прошлого ничуть; Я ищу свободы и покоя! Я б хотел забыться и заснуть! 4 Но не тем холодным сном могилы… Я б желал навеки так заснуть, Чтоб в груди дремали жизни силы, Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь; 5 Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея, Про любовь мне сладкий голос пел, Надо мной чтоб, вечно зеленея, Темный дуб склонялся и шумел. [1841] Лермонтов видит Божий мир, с верой в душе воспринимает его, но вместе с тем он хотел бы, чтобы мир был устроен несколько по-другому, чтобы одновременно как бы быть в двух мирах — и здесь, и там. А так — нет для поэта гармонии, нет той глубины свободы и покоя, которые ему грезятся. Михаил Юрьевич родился в дворянской семье 3 (15) октября 1814 года в одном из домов на Садовой в Москве, напротив Красных ворот — сейчас на этом месте стоит памятник поэту, а метро «Лермонтовская», к сожалению, переименовали в «Красные ворота». Одиннадцатого числа мальчик был крещен и, по настоянию бабушки, которая стала его крестной матерью, наречен Михаилом в честь ее покойного супруга Михаила Васильевича Арсеньева. Род Лермонтовых берет начало в Шотландии, он запечатлен в легендах о Томасе Лермонте, авторе древнейшего варианта «Тристана и Изольды». Детство поэта прошло в имении бабушки в Тарханах, в Пензенской губернии. В 1828 году Лермонтов был определен в Благородный пансион при Московском университете, потом стал студентом этого университета, но закончить его поэту не пришлось: повздоривши с профессорами, он ушел из университета и поступил в Петербургскую школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. В 1834 году, по окончании этой школы, был назначен в лейб-гвардии гусарский полк. За стихи на смерть Пушкина поэта сослали на Кавказ. По возвращении из ссылки поэт стрелялся на дуэли с сыном французского посланника Барантом, кстати, — на Черной речке, где стрелялся и Пушкин. После этой дуэли его опять отправили на Кавказ, в Тенгинский пехотный полк. В боевых действиях поэт проявил незаурядную храбрость, но царь постоянно вычеркивал имя поэта из наградных листов. Хлопоты друзей Лермонтова о переводе его в Петербург терпели неудачу. Ссора поэта с Мартыновым — считается, что произошла она не без интриг жандармских чинов — закончилась дуэлью 15 июля 1841 года. Похороны поэта состоялись 17 июля. «Были похороны при стечении всего Пятигорска, — пишет современник тех событий. — Тело поэта принял Машук, по склонам которого он взбирался некогда мальчиком…» Эта могила оказалась временной. Е. А. Арсеньева, бабушка, выхлопотала разрешение перевезти прах внука в Тарханы. 27 марта 1842 года свинцовый гроб был поставлен на дроги и двинулся в путь. Теперь гроб поэта находится в фамильном склепе Арсеньевых. Мартынов в наказание за убийство на дуэли был на три месяца посажен в Киевскую крепость на гауптвахту и предан церковному покаянию: церковные власти назначили ему 15 лет покаяния (он должен был жить при монастыре, посещать церковные службы и ежедневно являться к своему духовнику), но, по просьбам Мартынова, срок этот сначала сбавили до 10 лет, а потом, в 1846 году, его освободили совсем. Говоря о творчестве Лермонтова, надо отметить, что поэт начал писать необыкновенно рано, и не достигши еще двадцати лет, писал уже такие зрелые, прекрасные стихи, как никто в русской поэзии. Например, знаменитый «Парус» «Белеет парус одинокий…» написан в семнадцать лет, а ведь это шедевр. В каком бы жанре Лермонтов ни выступал — в поэзии, в прозе, в драматургии — на все ложится печать его гения. Поэмы «Демон», «Мцыри», «Песня про купца Калашникова…», множество лирических стихотворений, роман «Герой нашего времени», драма в стихах «Маскарад» — эти произведения стали шедеврами русского искусства. Считается, что творчество Лермонтова знаменует собой вершину романтизма XIX века, с одной стороны, и качественно новый скачок в развитии русского критического реализма — с другой. В Пушкине Лев Толстой, например, особенно ценил идеал прекрасного, а в Лермонтове — необычайную глубину нравственного чувства, дух поиска истины. «Какие были силы у этого человека! — говорил Толстой о Лермонтове. — Что бы сделать он мог! Он начал сразу как власть имущий… Каждое его слово было словом человека, власть имущего». Геннадий Иванов... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

Лермонтов Михаил Юрьевич       (1814—1841), поэт. Не окончив Московский университет, в августе 1832 Л. переехал в Петербург, а в ноябре того же го... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

2/14.10.1814-15/27.07.1841), великий русский поэт, один из высших выразителей духовно-нравственных ценностей русской цивилизации. Сын бедного армейского офицера, Лермонтов рано потерял мать и был взят на воспитание богатою бабкою, урожденной Столыпиной. В 1827 Лермонтов поступил в московский университетский пансион, 1830 - в Московский университет, 1832 - в петербургскую школу гвардейских подпрапорщиков, откуда вышел корнетом лейб-гвардии гусарского полка. В 1837 за стихотворение на смерть Пушкина сослан на Кавказ, но в 1838 возвращен в С.-Петербург. При жизни Лермонтова напечатаны: 1835 - "Хаджи-Абрек", 1837 - "Бородино", 1838 - "Песня про царя Ивана Васильевича", "Дума", "Бэла", "Ветка Палестины", "Три пальмы", "Фаталист", "Дары Терека", 1840 - "Тамань", "Воздушный корабль", "Ангел", "Герой нашего времени", "Когда волнуется желтеющая нива", "Мцыри" и др., 1841 - "Последнее новоселье", "Парус", "Спор". В душе Лермонтова смутно жили возвышенные идеалы духовной силы и свободы ("Песни небес"), отсюда его разочарование в людях и жизни, грозные обличения ("Дума"), порывы к свободе, жажда бури, духовного очищения. Поэзии Лермонтова присущи гордая отчужденность от земного бытия, презрительное отношение к обыденной жизни, тяготение к вечности, к Богу. В стремлении к вечности Лермонтова посещало чувство радостного успокоения и нравственной гармонии. Тогда смирялася души его тревога, тогда в состоянии какого-то интуитивного прозрения он начинал постигать "счастье на земле" и в небесах он видел Бога. Тогда лира его рождала трогательные по глубоко религиозному настроению, по детски безотчетному порыву мотивы, которые звучат в таких стихотворениях, как "В минуту жизни трудную", "Когда волнуется желтеющая нива", "Я, Матерь Божия" и др. Именно Лермонтов, творец "Демона", написал эти навсегда врезавшиеся в нашу память молитвенно-благословляющие строки: Дам тебе я на дорогу Образок святой, Ты его, моляся Богу, Ставь перед собой. Душа поэта разрывалась от болезненного сознания ничем не устранимого, вечного разлада между Божьей Правдой и земною Ложью. Поэт чувствует себя участником космической борьбы Бога и сатаны, света и тьмы, добра и зла. В соответствии с этим, и призвание поэта, в понимании Лермонтова, не исчерпывается одним лишь творческим подвигом или эстетическим достижением. Поэт - это пророк, которому свыше дано "глаголом жечь сердца людей". Мысленно обращаясь к этому глашатаю Истины, Лермонтов вспоминает давно минувшее время, когда Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца для битвы, Он нужен был толпе, как чаша для пиров, Как фимиам в часы молитвы. Твой стих, как Божий дух, носился над толпой, И отзыв мыслей благородных Звучал, как колокол на башне вечевой Во дни торжеств и бед народных. Таким именно набатным колоколом прозвучало бессмертное лермонтовское стихотворение на смерть Пушкина. Лермонтов был убежден, что между поэтом-пророком и бездушным людским стадом нет и не может быть сговора, нет и не может быть примирения. Эту мысль он запечатлел чеканными рифмами в одном из наиболее глубоких созданий мировой поэзии: С тех пор как Вечный Судия Мне дал всеведенье пророка, В очах людей читаю я Страницы злобы и порока. Провозглашать я стал любви И правды чистые ученья: В меня все ближние мои Бросали бешено каменья. Посыпал пеплом я главу, Из городов бежал я нищий, И вот в пустыне я живу, Как птицы, даром Божьей пищи. Завет Предвечного храня, Мне тварь покорна там земная, И звезды слушают меня, Лучами радостно играя. Обыденная жизнь ничтожна, пуста и не имеет смысла без сильных духовных порывов к вечности, к Божественному совершенству. Даже земная любовь не может заполнить пустоту. Любить... но кого же?.. на время - не стоит труда, А вечно любить невозможно. В себя ли заглянешь? - там прошлого нет и следа: И радость, и муки, и все там ничтожно... Мятущаяся душа Лермонтова беспрестанно горела, "желанием чудным полна", томясь безысходной тоской воспоминанья о чем-то, что было, когда его не было. И если жизнь человеческая, замкнутая в границах общепризнанной повседневности, мыслится нами временною и конечною, то Лермонтов, наоборот, носил в себе сознание чего-то предвечного, чего-то обвеянного холодом междупланетных пространств, внемирного и вневременного, теряющегося в туманах минувшей и грядущей бесконечности. Всю свою короткую жизнь Лермонтов постоянно преследовался космополитическими силами. Ссылка на Кавказ и, наконец, гибель на дуэли стала закономерным итогом неравноправной борьбы, которую русский поэт вел с мировым злом. Б. Б.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

ЛЕ́РМОНТОВ Михаил Юрьевич (1814-1841), русский писатель. Лирика (даты создания), в т.ч. «Ангел» (1831), «Парус», «Русалка» (оба - 1832), «Смерть Поэта»... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

(1814, Москва — 1841, Пятигорск), поэт. Родился в доме генерал-майора Ф.Н. Толя, стоявшем на месте нынешнего высотного здания у Красных ворот (мемориал... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

(1814—1841) — российский писатель, поэт и прозаик. Литературную деятельность начал в 1830—1831 гг. С 1834 г. служил корнетом в лейб-гвардии Гусарском полку, одновременно создавая лирические стихи, поэмы и драмы. Приобрел известность стихотворением «На смерть поэта» (1837), в котором гневно обличал не только убийцу А.С.Пушкина, но и всю придворную знать. Был арестован, переведен в Нижегородский полк, находившийся в Грузии. На Кавказе встречался с опальными декабристами. В 1838 г. возвращен из ссылки. Два года, проведенные в Петербурге, стали временем расцвета его таланта. Много печатался, сблизился с редакцией журнала «Отечественные записки», познакомился с В. Г. Белинским, давшим высокую оценку его творчества. За дуэль с Э. Барантом, сыном французского посла, в феврале 1840 г. был предан военному суду и снова выслан на Кавказ в действующую армию. Находясь на лечении в Пятигорске, поссорился с Н. С. Мартыновым и был убит на дуэли. Уже в юношеских сочинениях в стиле романтизма высказывал ненависть к деспотизму и крепостному праву (драма «Странный человек», роман «Вадим»). В произведениях 1838—1841 гг. продолжал традиции реализма, выражая острокритический взгляд на окружающую действительность («Сашка», «Тамбовская казначейша») и поднимая больные вопросы современности («Дума», «Поэт»). Кавказская тема (фольклор и быт горских народов, события Кавказской войны 1830—1864 гг.) стала центральной в его творчестве («Кавказский пленник», «Мцыри», «Герой нашего времени» и др.). Произведения на исторические сюжеты («Песня про царя Ивана Васильевича», «Бородино», «Завещание», «Родина») проникнуты патриотизмом и воспевают народный дух. Творчество писателя и драматурга подготовило новый этап в развитии русской литературы, его влияние прослеживается в произведениях Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. А. Блока. Стихи поэта стали основой для ряда музыкальных произведений — опера «Демон» А. Г. Рубинштейна, симфоний («Утес» С. В. Рахманинова, «Три пальмы»А. А. Спендиарова), многих романсов М. А. Балакирева, А. С. Даргомыжского и других композиторов.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич (1814-41) - русский поэт. Учился в Московском университете (1830-32). Окончил Санкт-Петербургскую школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (1834). В 1837 за стихотворение "Смерть поэта" (о гибели А. С. Пушкина) был сослан в армию на Кавказ. Убит на дуэли в Пятигорске. Разочарование в действительности, характерное для последекабрьских умонастроений, скептицизм, стремление к идеалу свободной и мятежной личности питали его ранние романтические стихи, а в зрелой лирике - и мечта о душевном покое ("Дума", "И скучно и грустно", "Молитва", "Пророк", "Выхожу один я на дорогу"; поэма "Мцыри", 1839; драма "Маскарад", 1835). Многие произведения Лермонтова пронизаны гражданским пафосом, патриотическим чувством Лермонтов Михаил Юрьевич ЛЕРМОНТОВА Юлия Всеволодовна (1847-1919) - первая русская женщина - доктор химии (1874). Из рода, к которому принадлежал М. Ю. Лермонтов. Основная область научных работ - органическая химия.<br>... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

Лермонтов, Михаил Юрьевич (3 окт. 1811 в М. — 15 июля 1841 близь Пятигорска) — поэтПсевдонимы: —въ; Ламвер [источник: нет у Масанова, см. Дмитриева]; ... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

1815-1841) - русский позт. Происходил из древнего шотландского рода (известен его предок XI ст. - бард Лермонт); один из Лєрмонтов около 1620 г. переселился в Польшу, откуда его внуки переехали в Москву; Л. был гвардейским офицером и служил в столице, но опубликовал "крамольное" стихотворение на смерть Пушкина и в наказание за зто был переведен в один из армейских полков Кавказской Линии; здесь иногда посвящал своє творчество кавказским и казачьим темам. Будучи выдающимся прозаиком и обладая могучим позтическим дарованием Л. отличался неуживчивым характером, благодаря чему и погиб во цвете лет, убитий на дузли Мартыновым, оскорбленным казачьим офицером.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

(1814—1841) — рус. поэт и писатель. Революционно-романтич. творчество Л. пронизывают мотивы бунтующего свободомыслия. В поэзии («Исповедь», «Боярин Орша», «Мцыри», «Демон» и др.), прозе («Вадим»), драматургии («Испанцы», «Маскарад») Л. развенчивает релит, идеи о бренности земной жизни, всеблагом боге, изображает монастырь тюрьмой, умерщвляющей подлинно чело-веч. стремления и чувства, создает образы гордых и мужественных героев, смело бросающих вызов земному и небесному деспотизму. ... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

(1814—1841) — рус. поэт и писатель. Революционно-романтич. творчество Л. пронизывают мотивы бунтующего свободомыслия. В поэзии («Исповедь», «Боярин Орша», «Мцыри», «Демон» и др.), прозе («Вадим»), драматургии («Испанцы», «Маскарад») Л. развенчивает релит, идеи о бренности земной жизни, всеблагом боге, изображает монастырь тюрьмой, умерщвляющей подлинно чело-веч. стремления и чувства, создает образы гордых и мужественных героев, смело бросающих вызов земному и небесному деспотизму.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ

(1814 - 41), рос. писатель, поэт, классик рус. и мир. лит-ры. На воен. службе в 1832 - 41, гвардии поручик (1839). Учился в Моск. ун-те (1828 - 32), ок... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ (181441)

ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич (1814-41), русский поэт. Учился в Московском университете (1830-32). Окончил Санкт-Петербургскую школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (1834). В 1837 за стихотворение "Смерть поэта" (о гибели А. С. Пушкина) был сослан в армию на Кавказ. Убит на дуэли в Пятигорске. Разочарование в действительности, характерное для последекабрьских умонастроений, скептицизм, стремление к идеалу свободной и мятежной личности питали его ранние романтические стихи, а в зрелой лирике - и мечта о душевном покое ("Дума", "И скучно и грустно", "Молитва", "Пророк", "Выхожу один я на дорогу"; поэма "Мцыри", 1839; драма "Маскарад", 1835). Многие произведения Лермонтова пронизаны гражданским пафосом, патриотическим чувством [неоконченный социально-исторический роман. "Вадим" (1832-34), стихотворения "Бородино", "Поэт", "Родина"]. Поэма "Демон" (закончена в 1839) - символическое воплощение идеи бунта против "мирового порядка", трагедия одиночества. Лермонтов ввел в русскую поэзию стих, отмеченный энергией мысли и мелодичностью. Роман "Герой нашего времени" (1840), насыщенный глубокой социальной рефлексией и психологическим содержанием, - вершина реализма Лермонтова.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ (181441)

ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич (1814-41) , русский поэт. Учился в Московском университете (1830-32). Окончил Санкт-Петербургскую школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (1834). В 1837 за стихотворение "Смерть поэта" (о гибели А. С. Пушкина) был сослан в армию на Кавказ. Убит на дуэли в Пятигорске. Разочарование в действительности, характерное для последекабрьских умонастроений, скептицизм, стремление к идеалу свободной и мятежной личности питали его ранние романтические стихи, а в зрелой лирике - и мечта о душевном покое ("Дума", "И скучно и грустно", "Молитва", "Пророк", "Выхожу один я на дорогу"; поэма "Мцыри", 1839; драма "Маскарад", 1835). Многие произведения Лермонтова пронизаны гражданским пафосом, патриотическим чувством [неоконченный социально-исторический роман. "Вадим" (1832-34), стихотворения "Бородино", "Поэт", "Родина"]. Поэма "Демон" (закончена в 1839) - символическое воплощение идеи бунта против "мирового порядка", трагедия одиночества. Лермонтов ввел в русскую поэзию стих, отмеченный энергией мысли и мелодичностью. Роман "Герой нашего времени" (1840), насыщенный глубокой социальной рефлексией и психологическим содержанием, - вершина реализма Лермонтова.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ [3 (15) ОКТЯБРЯ 1814

ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич [3 (15) октября 1814, Москва - 15 (27) июля 1841, подножье горы Машук, близ Пятигорска; похоронен в селе Тарханы Пензенской области], русский поэт. Неведомый избранник Брак родителей Лермонтова - богатой наследницы М. М. Арсеньевой (1795-1817) и армейского капитана Ю. П. Лермонтова (1773-1831) - был неудачным. Ранняя смерть матери и ссора отца с бабушкой - Е. А. Арсеньевой - тяжело сказались на формировании личности поэта. Лермонтов воспитывался у бабушки в имении Тарханы Пензенской губернии; получил превосходное домашнее образование (иностранные языки, рисование, музыка). Романтический культ отца и соответствующая трактовка семейного конфликта отразились позднее в драмах "Menschen und Leidenschaften" ("Люди и страсти", 1830), "Странный человек" (1831). Значимы для формирования Лермонтова и предания о легендарном основоположнике его рода - шотландском поэте Томасе Лермонте. К сильным впечатлениям детства относятся поездки на Кавказ (1820, 1825). С 1827 Лермонтов живет в Москве. Он обучается в Московском университетском благородном пансионе (сентябрь 1828 - март 1830), позднее в Московском университете (сентябрь 1830 - июнь 1832) на нравственно-политическом, затем словесном отделении. Ранние поэтические опыты Лермонтова свидетельствуют об азартном и бессистемном чтении предромантической и романтической словесности: наряду с Дж. Г. Байроном и А. С. Пушкиным для него важны Ф. Шиллер, В. Гюго, К. Н. Батюшков, философская лирика любомудров; в стихах масса заимствованных строк (фрагментов) из сочинений самых разных авторов - от М. В. Ломоносова до современных ему поэтов. Не мысля себя профессиональным литератором и не стремясь печататься, Лермонтов ведет потаенный лирический дневник, где чужие, иногда контрастные формулы служат выражением сокровенной правды о великой и непонятой душе. Пережитые в 1830-32 увлечения Е. А. Сушковой, Н. Ф. Ивановой, В. А. Лопухиной становятся материалом для соответствующих лирико-исповедальных циклов, где за конкретными обстоятельствами скрывается вечный, трагический конфликт. Одновременно идет работа над романтическими поэмами - от откровенно подражательных "Черкесов" (1828) до вполне профессиональных "Измаил-бея" и "Литвинки" (обе 1832), свидетельствующих об усвоении Лермонтовым жанрового (байроновско-пушкинского) канона (исключительность главного героя, "вершинность" композиции, "недосказанность" сюжета, экзотический или исторический колорит). К началу 1830-х гг. обретены "магистральные" герои поэтической системы Лермонтова, соотнесенные с двумя разными жизненными и творческими стратегиями, с двумя трактовками собственной личности: падший дух, сознательно проклявший мир и избравший зло (первая редакция поэмы "Демон", 1829), и безвинный, чистый душой страдалец, мечтающий о свободе и естественной гармонии (поэма "Исповедь", 1831, явившаяся прообразом поэмы "Мцыри"). Контрастность этих трактовок не исключает внутреннего родства, обеспечивающего напряженную антитетичность характеров всех главных лермонтовских героев и сложность авторской оценки. Смутное время Оставив по не совсем ясным причинам университет, Лермонтов в 1832 переезжает в Петербург и поступает в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров; выпущен корнетом Лейб-гвардии гусарского полка в 1834. Место высокой поэзии занимает непечатное стихотворство ("Юнкерские поэмы"), место трагического избранника - циничный бретер, сниженный двойник "демона". В то же время идет работа над романом "Вадим" (не закончен), где ультраромантические мотивы и стилистические ходы (родство "ангела" и "демона", "поэзия безобразности", языковая экспрессия) сопутствуют тщательной обрисовке исторического фона (восстание Пугачева). "Демоническая" линия продолжается в неоконченном романе из современной жизни "Княгиня Лиговская" (1836) и драме "Маскарад". Последней Лермонтов придавал особое значение: он трижды подает ее в цензуру и дважды переделывает. Поэт поколения К началу 1837 у Лермонтова нет литературного статуса: многочисленные стихотворения (среди них признанные в будущем шедеврами "Ангел", 1831; "Парус", 1831; "Русалка", 1832; "Умирающий гладиатор", 1836; поэма "Боярин Орша", 1835-36) в печать не отданы, романы не закончены, "Маскарад" не пропущен цензурой, опубликованная (по неподтвержденным сведениям без ведома автора) поэма "Хаджи Абрек" (1834) резонанса не вызвала, связей в литературном мире нет (значима "невстреча" с Пушкиным). Слава к Лермонтову приходит в одночасье - со стихотворением "Смерть поэта" (1937), откликом на последнюю дуэль Пушкина. Текст широко распространяется в списках, получает высокую оценку как в пушкинском кругу, так и у публики, расслышавшей в этих стихах собственную боль и возмущение. Заключительные строки стихотворения с резкими выпадами против высшей аристократии вызвали гнев Николая I. 18 февраля Лермонтов был арестован и вскоре переведен прапорщиком в Нижегородский драгунский полк на Кавказ. Ссылка продлилась до октября 1837: Лермонтов изъездил Кавказ, побывал в Тифлисе, лечился на водах (здесь произошло знакомство со ссыльными декабристами, в том числе поэтом А. И. Одоевским, а также с В. Г. Белинским); изучал восточный фольклор (запись сказки "Ашик-Кериб"). Публикация в 1837 стихотворения "Бородино" упрочила славу поэта. С апреля 1838 по апрель 1840 Лермонтов служит в Лейб-гвардии гусарском полку, уверенно завоевывая "большой свет" и мир литературы. Устанавливаются связи с пушкинским кругом - семейством Карамзиных, П. А. Вяземским, В. А. Жуковским (благодаря посредничеству последнего в "Современнике" в 1838 печатается поэма "Тамбовская казначейша") и А. А. Краевским (публикация "Песни про царя Ивана Васильевича..." в редактируемых Краевским "Литературных прибавлениях к "Русскому инвалиду", 1838; систематическое сотрудничество с возглавленным Краевским в 1839 журналом "Отечественные записки"). Лермонтов входит в фрондерско-аристократический "кружок шестнадцати". В зрелой лирике Лермонтова доминирует тема современного ему общества - безвольного, рефлексирующего, не способного на деяние, страсть, творчество. Не отделяя себя от больного поколения ("Дума", 1838), высказывая сомнения в возможности существования поэзии здесь и сейчас ("Поэт", 1838; "Не верь себе", 1839; "Журналист, читатель и писатель", 1840), скептически оценивая жизнь как таковую ("И скучно, и грустно...", 1840), Лермонтов ищет гармонию в эпическом прошлом ("Бородино", "Песня про царя Ивана Васильевича...", где демонический герой-опричник терпит поражение от хранителя нравственных устоев), в народной культуре ("Казачья колыбельная песня", 1838), в чувствах ребенка ("Как часто пестрою толпою окружен...", 1840) или человека, сохранившего детское мировосприятие ("Памяти А. И. О", 1839; , 1840). Богоборчество ("Благодарность", 1840), мотивы невозможности любви и губительной красоты ("Три пальмы", 1839; "Утес", "Тамара", "Листок", "Морская царевна", все 1841) соседствуют с поиском душевной умиротворенности, связываемой то с деидеологизированной национальной традицией ("Родина", "Спор", оба 1841), то с мистическим выходом за пределы земной обреченности ("Выхожу один я на дорогу...", 1841). То же напряженное колебание между полюсами мироотрицания и любви к бытию, между земным и небесным, проклятьем и благословением присуще вершинным поэмам Лермонтова - последней редакции "Демона" и "Мцыри" (обе 1839). В 1838-40 написан роман "Герой нашего времени": первоначально составившие его разножанровые новеллы печатались в "Отечественных записках" и, возможно, не предполагали циклизации. В романе пристально исследуется феномен современного человека; тщательно анализируются антиномии, присущие и поэтическому миру Лермонтова. Появление отдельного издания романа (апрель 1840) и единственного прижизненного сборника "Стихотворения М. Лермонтова" (октябрь 1840; включены "Мцыри", "Песня про царя Ивана Васильевича...", 26 стихотворений) стали ключевыми литературными событиями эпохи, вызвали критическую полемику, особое место в которой принадлежит статьям Белинского. Неожиданный финал Дуэль Лермонтова с сыном французского посла Э. де Барантом (февраль 1840) привела к аресту и переводу в Тенгинский пехотный полк. Через Москву (встречи со славянофилами и Н. В. Гоголем на его именинном обеде) поэт отбывает на Кавказ, где принимает участие в боевых действиях (сражение на речке Валерик, описанное в стихотворении "Я к вам пишу случайно, - право..."), за что представляется к наградам (вычеркнут из списков императором Николаем I). В январе 1841 отбывает в Петербург, где, просрочив двухмесячный отпуск, находится до 14 апреля, вращаясь в литературных и светских кругах. Лермонтов обдумывает планы отставки и дальнейшей литературной деятельности (известен замысел исторического романа; есть сведения о намерении приняться за издание журнала); в Петербурге и после отъезда из него одно за другим пишутся гениальные стихотворения (в. т. ч. указанные выше). Возвращаясь на Кавказ, Лермонтов задерживается в Пятигорске для лечения на минеральных водах. Случайная ссора с соучеником по юнкерской школе Н. С. Мартыновым приводит к "вечно печальной дуэли" (В. В. Розанов)и гибели поэта.... смотреть

ЛЕРМОНТОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ [3 (15) ОКТЯБРЯ 1814

ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич [3 (15) октября 1814 , Москва - 15 (27) июля 1841, подножье горы Машук, близ Пятигорска; похоронен в селе Тарханы Пензенской области], русский поэт. Неведомый избранник Брак родителей Лермонтова - богатой наследницы М. М. Арсеньевой (1795-1817) и армейского капитана Ю. П. Лермонтова (1773-1831) - был неудачным. Ранняя смерть матери и ссора отца с бабушкой - Е. А. Арсеньевой - тяжело сказались на формировании личности поэта. Лермонтов воспитывался у бабушки в имении Тарханы Пензенской губернии; получил превосходное домашнее образование (иностранные языки, рисование, музыка). Романтический культ отца и соответствующая трактовка семейного конфликта отразились позднее в драмах "Menschen und Leidenschaften" ("Люди и страсти", 1830), "Странный человек" (1831). Значимы для формирования Лермонтова и предания о легендарном основоположнике его рода - шотландском поэте Томасе Лермонте. К сильным впечатлениям детства относятся поездки на Кавказ (1820, 1825). С 1827 Лермонтов живет в Москве. Он обучается в Московском университетском благородном пансионе (сентябрь 1828 - март 1830), позднее в Московском университете (сентябрь 1830 - июнь 1832) на нравственно-политическом, затем словесном отделении. Ранние поэтические опыты Лермонтова свидетельствуют об азартном и бессистемном чтении предромантической и романтической словесности: наряду с Дж. Г. Байроном и А. С. Пушкиным для него важны Ф. Шиллер, В. Гюго, К. Н. Батюшков, философская лирика любомудров; в стихах масса заимствованных строк (фрагментов) из сочинений самых разных авторов - от М. В. Ломоносова до современных ему поэтов. Не мысля себя профессиональным литератором и не стремясь печататься, Лермонтов ведет потаенный лирический дневник, где чужие, иногда контрастные формулы служат выражением сокровенной правды о великой и непонятой душе. Пережитые в 1830-32 увлечения Е. А. Сушковой, Н. Ф. Ивановой, В. А. Лопухиной становятся материалом для соответствующих лирико-исповедальных циклов, где за конкретными обстоятельствами скрывается вечный, трагический конфликт. Одновременно идет работа над романтическими поэмами - от откровенно подражательных "Черкесов" (1828) до вполне профессиональных "Измаил-бея" и "Литвинки" (обе 1832), свидетельствующих об усвоении Лермонтовым жанрового (байроновско-пушкинского) канона (исключительность главного героя, "вершинность" композиции, "недосказанность" сюжета, экзотический или исторический колорит). К началу 1830-х гг. обретены "магистральные" герои поэтической системы Лермонтова, соотнесенные с двумя разными жизненными и творческими стратегиями, с двумя трактовками собственной личности: падший дух, сознательно проклявший мир и избравший зло (первая редакция поэмы "Демон", 1829), и безвинный, чистый душой страдалец, мечтающий о свободе и естественной гармонии (поэма "Исповедь", 1831, явившаяся прообразом поэмы "Мцыри"). Контрастность этих трактовок не исключает внутреннего родства, обеспечивающего напряженную антитетичность характеров всех главных лермонтовских героев и сложность авторской оценки. Смутное время Оставив по не совсем ясным причинам университет, Лермонтов в 1832 переезжает в Петербург и поступает в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров; выпущен корнетом Лейб-гвардии гусарского полка в 1834. Место высокой поэзии занимает непечатное стихотворство ("Юнкерские поэмы"), место трагического избранника - циничный бретер, сниженный двойник "демона". В то же время идет работа над романом "Вадим" (не закончен), где ультраромантические мотивы и стилистические ходы (родство "ангела" и "демона", "поэзия безобразности", языковая экспрессия) сопутствуют тщательной обрисовке исторического фона (восстание Пугачева). "Демоническая" линия продолжается в неоконченном романе из современной жизни "Княгиня Лиговская" (1836) и драме "Маскарад". Последней Лермонтов придавал особое значение: он трижды подает ее в цензуру и дважды переделывает. Поэт поколения К началу 1837 у Лермонтова нет литературного статуса: многочисленные стихотворения (среди них признанные в будущем шедеврами "Ангел", 1831; "Парус", 1831; "Русалка", 1832; "Умирающий гладиатор", 1836; поэма "Боярин Орша", 1835-36) в печать не отданы, романы не закончены, "Маскарад" не пропущен цензурой, опубликованная (по неподтвержденным сведениям без ведома автора) поэма "Хаджи Абрек" (1834) резонанса не вызвала, связей в литературном мире нет (значима "невстреча" с Пушкиным). Слава к Лермонтову приходит в одночасье - со стихотворением "Смерть поэта" (1937), откликом на последнюю дуэль Пушкина. Текст широко распространяется в списках, получает высокую оценку как в пушкинском кругу, так и у публики, расслышавшей в этих стихах собственную боль и возмущение. Заключительные строки стихотворения с резкими выпадами против высшей аристократии вызвали гнев Николая I. 18 февраля Лермонтов был арестован и вскоре переведен прапорщиком в Нижегородский драгунский полк на Кавказ. Ссылка продлилась до октября 1837: Лермонтов изъездил Кавказ, побывал в Тифлисе, лечился на водах (здесь произошло знакомство со ссыльными декабристами, в том числе поэтом А. И. Одоевским, а также с В. Г. Белинским); изучал восточный фольклор (запись сказки "Ашик-Кериб"). Публикация в 1837 стихотворения "Бородино" упрочила славу поэта. С апреля 1838 по апрель 1840 Лермонтов служит в Лейб-гвардии гусарском полку, уверенно завоевывая "большой свет" и мир литературы. Устанавливаются связи с пушкинским кругом - семейством Карамзиных, П. А. Вяземским, В. А. Жуковским (благодаря посредничеству последнего в "Современнике" в 1838 печатается поэма "Тамбовская казначейша") и А. А. Краевским (публикация "Песни про царя Ивана Васильевича..." в редактируемых Краевским "Литературных прибавлениях к "Русскому инвалиду", 1838; систематическое сотрудничество с возглавленным Краевским в 1839 журналом "Отечественные записки"). Лермонтов входит в фрондерско-аристократический "кружок шестнадцати". В зрелой лирике Лермонтова доминирует тема современного ему общества - безвольного, рефлексирующего, не способного на деяние, страсть, творчество. Не отделяя себя от больного поколения ("Дума", 1838), высказывая сомнения в возможности существования поэзии здесь и сейчас ("Поэт", 1838; "Не верь себе", 1839; "Журналист, читатель и писатель", 1840), скептически оценивая жизнь как таковую ("И скучно, и грустно...", 1840), Лермонтов ищет гармонию в эпическом прошлом ("Бородино", "Песня про царя Ивана Васильевича...", где демонический герой-опричник терпит поражение от хранителя нравственных устоев), в народной культуре ("Казачья колыбельная песня", 1838), в чувствах ребенка ("Как часто пестрою толпою окружен...", 1840) или человека, сохранившего детское мировосприятие ("Памяти А. И. О", 1839; , 1840). Богоборчество ("Благодарность", 1840), мотивы невозможности любви и губительной красоты ("Три пальмы", 1839; "Утес", "Тамара", "Листок", "Морская царевна", все 1841) соседствуют с поиском душевной умиротворенности, связываемой то с деидеологизированной национальной традицией ("Родина", "Спор", оба 1841), то с мистическим выходом за пределы земной обреченности ("Выхожу один я на дорогу...", 1841). То же напряженное колебание между полюсами мироотрицания и любви к бытию, между земным и небесным, проклятьем и благословением присуще вершинным поэмам Лермонтова - последней редакции "Демона" и "Мцыри" (обе 1839). В 1838-40 написан роман "Герой нашего времени": первоначально составившие его разножанровые новеллы печатались в "Отечественных записках" и, возможно, не предполагали циклизации. В романе пристально исследуется феномен современного человека; тщательно анализируются антиномии, присущие и поэтическому миру Лермонтова. Появление отдельного издания романа (апрель 1840) и единственного прижизненного сборника "Стихотворения М. Лермонтова" (октябрь 1840; включены "Мцыри", "Песня про царя Ивана Васильевича...", 26 стихотворений) стали ключевыми литературными событиями эпохи, вызвали критическую полемику, особое место в которой принадлежит статьям Белинского. Неожиданный финал Дуэль Лермонтова с сыном французского посла Э. де Барантом (февраль 1840) привела к аресту и переводу в Тенгинский пехотный полк. Через Москву (встречи со славянофилами и Н. В. Гоголем на его именинном обеде) поэт отбывает на Кавказ, где принимает участие в боевых действиях (сражение на речке Валерик, описанное в стихотворении "Я к вам пишу случайно, - право..."), за что представляется к наградам (вычеркнут из списков императором Николаем I). В январе 1841 отбывает в Петербург, где, просрочив двухмесячный отпуск, находится до 14 апреля, вращаясь в литературных и светских кругах. Лермонтов обдумывает планы отставки и дальнейшей литературной деятельности (известен замысел исторического романа; есть сведения о намерении приняться за издание журнала); в Петербурге и после отъезда из него одно за другим пишутся гениальные стихотворения (в. т. ч. указанные выше). Возвращаясь на Кавказ, Лермонтов задерживается в Пятигорске для лечения на минеральных водах. Случайная ссора с соучеником по юнкерской школе Н. С. Мартыновым приводит к "вечно печальной дуэли" (В. В. Розанов)и гибели поэта.... смотреть

T: 182 M: 15 D: 3