АБАЕВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Абаев Василий Иванович [р.22.12.1899 (3.1.1900), селение Коби, Грузия], советский языковед-иранист. Осетин по национальности. Окончил Ленинградский университет (1925). Автор работ по общему и сравнительному языкознанию, иранистике и осетиноведению: «Нартовский эпос» (1945), «Осетинский язык и фольклор» (1949). Одна из основных работ А. ‒ «Историко-этимологический словарь осетинского языка» (т. 1, А‒К, 1958); в нём прослеживается этимология и история осетинских слов на материале 190 языков мира и связи осетинского языка с иранским и индоевропейскими, а также с тюркскими, финно-угорскими и другими языками.


Соч. (кроме указ. в ст.): Язык как идеология и язык как техника, в сборнике: Язык и мышление, в. 2, М.‒Л., 1934; Понятие идеосемантики, там же, в. 11, М.‒Л., 1948; Скифо-европейские изоглоссы, М., 1965; Le cheval de Troie, P., «Annales», 1963, № 6.


Лит.: Исаев М. И., Славный путь ученого, «Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института», 1960, т. 22, в. 1.

Т. Г. Брянцева.


Смотреть больше слов в «Большой Советской энциклопедии»

АБАЖУР →← АБАДИТЫ

Смотреть что такое АБАЕВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ в других словарях:

АБАЕВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(род. 22.XII.1899. (3.I.1900), с. Коби Казбегск. р-на, ныне — Грузия) — филолог-востоковед (иранист), д-р филол. наук, науч. сотрудник Ин-та языкознания АН СССР (с 1928), зав. каф. Северо- и Юго-Осетин. пед. ин-тов (1942—44), засл. деятель науки Северо-Осетинской АССР, почетный чл. «Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland».<p class="osn02">Основные работы А. посвящены проблемам сравнит. языкознания, изучению осетин. и иран. яз., контактов вост. и европ. яз., связей яз. и фольклора, и в частности — изучению фольклорных основ поэмы «Витязь в барсовой шкуре» (ИОЛЯ. 1966. Т. 25, № 4).</p><p class="osn02">Исследованию С. посвящены две статьи А. Он является сторонником подлинности памятника, признавая доказанным, что тюркизмы С. усвоены еще в домонг. эпоху, до появления «<i>Задонщины</i>».</p><p class="osn02">А. дает свое истолкование словам «<i>полк</i>» — как «воинство» и «<i>слово</i>» — как «слово-оплакивание» — «плач» и новый перевод заглавия памятника — «Плач о войске Игоря» (Жанровые истоки... С. 101—102).</p><p class="osn02">Вслед за <i>О. Сулейменовым</i> (см.: «Аз и я». М., 1975) А. считает, что литературоведч. оценки событий в С. историографически восходят еще к <i>Д. И. Иловайскому</i>, когда равно оправдывались все походы рус. князей против половцев как врагов отечества. Избирая примером «типичного варяжского разбойника» X в. Святослава Игоревича, А. подчеркивает различия нравов рус. князей XII в. (как потомков агрессивных норманнских викингов) и народа, а князя Игоря Святославича определяет как «антигероя», погубившего свое войско и сдавшегося в плен. Параллель к подобной ситуации в С. А. находит в сложившихся в X в. былинах киевского цикла, с их отрицательной нар. оценкой киевского князя Владимира и признанным нар. героем-богатырем Ильей Муромцем. Отмечая в <i>былинах</i> сочетание двух противоположных идейных тенденций — «антикняжеской, народной и прокняжеской, дружинной», А. считает совершенно несовместимыми</p><p><span class="page" id="$p18">18</span></p><p class="osn03">наличие их у <i>автора</i> С. и утверждает, что «прокняжеские восхваления» в нем «могут принадлежать только руке фальсификатора» (Жанровые истоки... С. 108—109).</p><p class="osn02">Отделить в С. «народное от наносного дружинно-княжеского» А. полагает возможным, установив жанровые фольклорные истоки памятника путем сопоставления с близкими кавк. и иран. фольклорными материалами (С. 100).</p><p class="osn02">Критикуя представление <i>Д. С. Лихачева</i> о «стереоскопичности» С. и его жанровое определение С. как «плача-славы» (см. <i>Жанр С</i>.), А. видит «жанровые истоки основной части поэмы» (кроме <i>плача Ярославны</i>) в «мужском погребальном плаче», который со временем начинает бытовать вне погребального обряда, преобразовываясь в «героическую песню», и может явиться основой жанра «героической поэмы» (С. 99, 108, 112). В качестве примера А. приводит курдские похоронные мужские причитания (с характерными для них «героико-эпическими элементами»), в которых оплакиваются мужчины, павшие в бою при особо трагич. обстоятельствах (С. 109), и выделившиеся из погребального обряда героич. песни осетин.</p><p class="osn02">Плач Ярославны А. рассматривает как «малый женский плач» в составе «большого народного мужского плача о бедах Руси» (С. 113).</p><p class="osn02">Жанровые черты, которые сближают С. с «мужским плачем — героической песней», А. отмечает в ограничении повествоват. элемента за счет развития эмоциональной импровизации, в наличии непоследовательной, «непредсказуемой композиции», подчиненной «чередованию эмоциональных всплесков»-напоминаний, в «сочетании лирической задушевности и психологизма с гордой мужественной скорбью», в «богатой образности, метафоричности, иносказательности» и широком использовании символики природы (С. 112).</p><p class="osn02">Жанр С. не отождествляется полностью с «народным плачем-песней»: А. определяет его как «новую, высшую ступень развития жанра — героическую поэму» (Там же). А. считает, что поэтич. жизнь С. начиналась «с песенного исполнения», и оно изначально было не «прозаическим рассказом, а „песней“, созданной гениальным автором на основе народного жанра „мужского плача“» (С. 114).</p><p class="osn02">Отрицая «монолитность» С. как худ. произведения, А. считает одной из важнейших проблем — изучение истории его текста и предлагает отсечь в нем «позднейшие вставки и наслоения..., добавления и искажения», как не соответствующие «канонам жанра», который исключает возможность «прославления живого, тем более бесславно оставшегося в живых», и расценивает заключительную «славу» Игорю как «фальшивую ноту» памятника (С. 113).</p><p class="osn02">В статье «„Синее вино“...» А. дает лингвистич. комм. к «<i>Сну князя Святослава</i>»; возражая против прочтения, предложенного <i>А. Л. Никитиным</i> (Наследие Бояна в «Слове о полку Игореве». Сон Святослава // Слово. Сб. —1978), этого выражения как «уксус», А. истолковывает его как «хлебное вино» (водка) и отмечает близость семантич. поля слова «синее» (в значении прозрачности, яркости, чистоты) яз. рус. фольклора, и к выражению «синее вино» приводит «полную аналогию» с тем же значением (чистое хлебное вино) из осетин. нар. песен.</p><p><span class="page" id="$p19">19</span></p><p class="osnmal02"><i>Соч.:</i> Жанровые истоки «Слова о полку Игореве» в свете сравнительного фольклора // Изв. Юго-Осетин. НИИ АН СССР. Цхинвали, 1985. Вып. 27. С. 98—116 (то же: Избр. труды. Владикавказ, 1990. С. 509—537); «Синее вино» в «Слове о полку Игореве» // ВЯ. 1985. № 6. С. 40—41 (то же: Избр. труды. С. 538—541).</p><p class="osnmal01"><i>Лит.: Исаев М. И.</i> Славный путь ученого: Список науч. трудов В. И. Абаева (1924—1959) // Изв. Северо-Осетин. НИИ АН СССР. Орджоникидзе, 1960. Т. 22, вып. 2. Языкознание. С. 5—21, 22—28.</p><p class="osnmal01">КЛЭ; Сов. востоковеды. С. 7—8.</p><p class="podpis">Н. Ф. Дробленкова</p>... смотреть

T: 114